Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 13

Никита Матвеев

Когда шаги в коридоре окончательно стихли, я позволил себе выдохнуть.

До этого момента я держался — играл слабость, отвечал осторожно, ловил каждое слово и каждый взгляд. Теперь же напряжение медленно сползало, оставляя после себя неприятную тяжесть в висках. То ли от нервов, то ли от недавнего падения.

Я не кинулся к кровати. Блокнот оставался там, где я его спрятал. И доставать его сейчас было бы верхом глупости. Если Звягинцев заподозрил что-то — он вполне мог вернуться внезапно. Да и слуги, судя по всему, имели привычку появляться без предупреждения.

Вместо этого прошелся по комнате и остановился у окна.

Итак, что мы имеем: Звягинцев с Ксавье ушли вдвоем, можно сказать.

Не просто так.

Хозяин дома не выглядит доверчивым простачком, готовым поверить в общие формулировки. А значит, разговор продолжится без меня. И если Ксавье хоть намеком дал понять, что не верит в мою амнезию, хозяин дома захочет услышать выпытать все подробности.

Но Звягинцева вполне можно понять: привести в дом непонятно кого… Да на его месте любой здравомыслящий человек опасался и устроил бы проверки. Спасибо, хоть местных представителей закона не вызвал, чтобы мою личность проверить. Хотя, … а как в этом времени могли установить личность? Ни фото, ни ДНК в этом времени еще не было. Остается что? Правильно! Свидетельские показания и записи в их книгах о рождении. И это для меня хоть какая-то лазейка, на случай, если придется задержаться в этом времени. Не смогу же я вечно сидеть «под крылом» Звягинцева и изображать амнезию, пользуясь тем, что меня кормят, поят и спать есть где.

Я мысленно прокрутил в голове осмотр лекаря, шаг за шагом. Вспоминал его эмоции и взгляды, которые он кидал в мою сторону.

Однозначно, ткань, из которой пошита моя одежда привлекла его внимание. Ну, еще бы! Не думаю, что в этом времени существуют такие эластичные ткани. Да и он сам это отметил во время осмотра. Как он там сказал: «Материя необычайно тонка и обработка весьма точная»? Вроде так… Наверняка его заинтересовала ровная строчка, не типичная для одежды в 1824 году.

И рубец.

Я машинально коснулся плеча сквозь ткань.

Он изучал его слишком долго. Не как обычный врач, убедившийся, что прививка сделана, а как человек, увидевший нестыковку. Хорошо хоть саму прививку, как оказалось, в этом времени уже делали, а то мог бы вообще принять эту отметину как клеймо. А что до того, что рубец слишком аккуратный… Да мало ли! Вдруг какой-нибудь самородок местной медицины практикует другой способ введения вакцины?

Усмехнулся… Да кого я обманываю? Сам себя? Я же не наивный мальчик и прекрасно понял, что лекарь не так-то прост. Он наблюдателен и скорее всего не поверил в мой спектакль.

Вопрос был в другом: что он с этим сделает?

Выдаст?

Проанализировал его поведение. Скорее всего нет. Если бы хотел — намекнул бы при Звягинцеве. Или хотя бы насторожил его. Но вместо этого настоял на покое и заявил об ежедневных визитах.

Скорее всего я пробудил в нем профессиональный интерес.

Не просто так он задерживал взгляд, не просто так говорил о памяти и привычках. Он проверял меня.

А это лишнее подтверждение тому, что он понял, что я играю.

И все же он оставил меня здесь.

Почему?

Потому что любопытен. Потому что хочет разобраться.

Потому что передать меня жандармам — значит потерять возможность самому узнать правду и исследовать меня как занятный медицинский казус.

Я оторвался от окна. Однозначно, это и есть та причина, по которой он меня не выдал. Но нам теперь предстоит общаться каждый день и как себя с ним вести?

В голове неожиданно возникла одна мысль…

Возможно, стоит к нему присмотреться… В этом времени мне действительно нужен союзник. Пусть даже осторожный, сомневающийся, но не враждебный. Но тот, кто сможет все объяснить и помочь не допустить ошибок и дальше.

Главное — не дать ему повода стать противником.

Мысль оборвал тихий стук в дверь.

— Войдите, — произнес, принимая болезненный вид.

В комнату вошел молодой слуга с подносом. На нем стояли тарелка с горячим бульоном, кусок хлеба и кружка с чем-то, пахнущим травами.

— Барин велели передать, что вам надлежит подкрепиться, — произнес он, не поднимая глаз.

Барин.

Значит, статус уже определен. Не гость. Не арестант. Но и не равный. Хотя, может, я просто себя накручиваю?

Кивнул слуге, показав ему на стол.

— Благодарю, поставь там. И скажи, месье Ксавье уже ушел?

─ Они с барином в золотой гостиной разговаривали, а тепереча да, ушел, поди.

Слуга поставил поднос на стол и, не сказав больше ни слова, удалился. Но я не сомневался: внизу уже обсуждают «странного молодого господина», который не помнит собственного имени.

Я сел за стол.