Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 14

Никита Матвеев

На пороге стоял Николай Васильевич. Освещенный светом из коридора, он на мгновение задержался, словно давая себе время окинуть взглядом и меня, и комнату за моей спиной. Взгляд его скользнул по столу, где стоял принесенный слугой поднос, затем вернулся ко мне.

— Надеюсь, вам лучше, сударь? — произнёс он наконец, переступая порог.

Я посторонился, пропуская его внутрь.

— Благодарю, немного полегче, — ответил я, стараясь говорить спокойно, но все же оставляя в голосе легкую усталость.

Звягинцев кивнул и медленно прошелся по комнате. Его движения были неторопливыми, почти задумчивыми, однако в этой неторопливости ощущалась привычка человека, привыкшего замечать больше, чем говорит вслух.

— Лекарь полагает, что вам необходим покой, — произнёс он, остановившись у окна. — По крайней мере до тех пор, пока память не вернется.

Он обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Впрочем, должен признаться, сударь, что речь ваша и манера держаться несколько удивляют для человека, лишившегося воспоминаний.

Сказано это было спокойно, без малейшего оттенка упрека, однако смысл фразы был слишком очевиден, чтобы притвориться, будто я его не понял.

Я позволил себе легкую, почти растерянную улыбку.

— Сам этого не понимаю, Николай Васильевич. Слова будто находятся сами собой, а вот вспомнить, откуда я и как оказался на катке… — я чуть развел руками. — Пустота. А если начинаю напрягаться, чтобы вспомнить, хоть что-то, так сразу виски простреливает болью.

Он еще несколько секунд смотрел на меня, словно взвешивая сказанное, после чего чуть кивнул, будто принимая ответ — по крайней мере пока.

— Что ж, будем надеяться, что со временем все прояснится. И это случится скорее раньше, чем позже.

Звягинцев медленно прошел к столу, на котором стоял поднос, мельком взглянул на тарелку с бульоном и хлеб.

— До выяснения обстоятельств вы останетесь здесь, сударь, — продолжил он тем же ровным голосом. — Мезонин достаточно уединен, и покой, предписанный лекарем, будет вам обеспечен. Слуги будут приносить все необходимое. Единственное, о чем прошу — без надобности не покидать этой части дома.

Я кивнул.

— Разумеется.

На мгновение его взгляд задержался на моей одежде — вернее, на джинсах. Он не произнес ни слова, но этого короткого взгляда было достаточно, чтобы понять: странность моего костюма он заметил.

— Завтра в моем доме ожидаются гости, — продолжил он после короткой паузы. — Состоится прием по случаю помолвки моей дочери. Обстоятельства сложились таким образом, что вы оказались под моей крышей, и я не могу допустить, чтобы человек, находящийся в моем доме, выглядел… неподобающим образом.

Я понял, к чему он клонит, ещё до того, как он договорил.

— Я распорядился вызвать портного, — сказал Звягинцев. — Он прибудет сегодня вечером и снимет с вас мерки. А к завтрашнему вечеру будет изготовлена одежда, более соответствующая положению, в котором вы оказались.

— Благодарю вас за заботу, — ответил я, стараясь сохранить ровный тон, но слегка склонил голову, выражая свою благодарность. На самом деле Звягинцев сейчас решил для меня очень большую проблему и я действительно был ему благодарен.

Он чуть склонил голову, принимая благодарность так, будто речь шла о совершенно естественной вещи.

— Лекарь также сообщил мне, что намерен навещать вас ежедневно, — добавил он, направляясь к двери. — С его стороны это объясняется желанием наблюдать за ходом вашего… выздоровления.

В этих словах снова прозвучал тот же спокойный, почти бесстрастный оттенок, за которым угадывалось куда больше, чем было сказано.

Звягинцев остановился у порога и еще раз посмотрел на меня.

— Надеюсь, память ваша в ближайшее время прояснится, сударь.

Я лишь кивнул.

─ Я тоже на это надеюсь, достопочтимый Николай Васильевич. Трудно, знаете ли, ощущать себя человеком без имени и без прошлого.

Он вышел, и дверь за ним тихо закрылась.

Несколько секунд я стоял на месте, глядя на потемневшее дерево двери, за которой стихли его шаги.

Мне не поверили.

Не до конца, во всяком случае.

Но и выгонять меня из дома не собирались.

Звягинцев решил подождать. А Ксавье — наблюдать.

А мне, похоже, предстояло играть свою роль еще осторожнее, чем прежде.