Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 17

Никита Матвеев

За окном сгущались сумерки. Свечи в подсвечнике догорали, отбрасывая на стены пляшущие тени. В доме стояла тишина — только где-то внизу тихо потрескивали дрова в камине да изредка доносился скрип половиц под ногами слуг.

Я сидел за столом, пододвинув к себе блокнот деда. Тот самый, который передала мне Ба. Тот, который сейчас мог стать ключом к пониманию всего происходящего в этом времени.

Руки слегка дрожали, когда я открыл его на первой странице.

Почерк деда был мелким, аккуратным, таким же педантичным, каким я его помнил по открыткам, которые он присылал мне в детстве. Каждая буква выведена старательно, с нажимом.

Начиналось все с генеалогического древа. Дед действительно проделал титаническую работу — он восстановил не просто прямую линию предков, а целую сеть родственных связей. Мужская линия, женская, в некоторых местах даже троюродные ветви...

Я склонился ближе, вчитываясь, так как некоторые записи были расплывшимися, словно на бумагу попала вода.

«Смолин Михаил Васильевич, 1775 года рождения. Камергер, действительный статский советник. Владел поместьем в Московской губернии, крепостными душами. Был женат на Анне Петровне (урожденной Ипатовой).»

Продолжил чтение.

«Сыновья:

1. Никита Михайлович, 1800 г.р. — предок, тот самый, который ушел из дома и взял фамилию Савельевых.

2. Алексей Михайлович, 1803 г.р. — гвардейский офицер, Семеновский полк.»

Я замер. Это про него Ба говорила, что он погиб на Сенатской площади. Но до этого события еще год, а сейчас он жив и здоров, вместе со своим отцом. И находится в этом городе, возможно, что и на соседней улице.

Странное чувство сжало грудь. Не как от сухого знания — как от чего-то слишком близкого.

Перевел дух и стал читать дальше, уже зная, что сейчас узнаю что-то важное.

«Алексей Михайлович с юности отличался пылким нравом и стремлением к справедливости. В 1821 году вступил в Северное общество. Был дружен с Никитой Муравьевым, князем Сергеем Волконским, Михаилом Орловым.»

Северное общество. Декабристы.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дед не просто собирал информацию о семье — он документировал связь своих предков с заговором против императора.

Но самое страшное было впереди.

Я перевернул страницу. Тут почерк деда был не таким ровным, будто дед писал быстрее, чем обычно.

«В январе 1825 года Алексей Михайлович объявил о помолвке с Софией Николаевной Звягинцевой, дочерью статского советника Николая Васильевича Звягинцева. Свадьба была назначена на весну 1826 года»

Я уперся взглядом в эти строки. Перечитал их еще раз. И еще.

Помолвка. София Звягинцева и родной брат моего предка, Алексей Смолин. В ушах зашумело.

Девушка, с которой я столкнулся на катке и в чьем доме сейчас нахожусь. Та, чье лицо я уже видел на миниатюре в своем времени. Та, чьи глаза почему-то всплывали в памяти чаще, чем следовало…

Она была невестой моего прапрадяди. Вернее, станет ею завтра, а я буду при этом присутствовать.

Я медленно выдохнул и откинулся на спинку стула.

— Вот же… — тихо пробормотал.

Неприятное ощущение скользнуло где-то под ребрами. Она мне понравилась. Очень. Не как красивая картинка — как человек. Живая, искренняя, настоящая.

И теперь это нужно было быстро расставить по местам.

«Спокойнее, Матвеев», — сухо отозвался внутренний голос. — «Это не про тебя история».

Я провел ладонью по лицу и снова склонился над блокнотом.

«Декабрь 1825 года стал роковым для семьи. После известия о кончине императора Александра Первого в Таганроге (19 ноября) в столице началась неразбериха с присягой. Войска приводили к присяге Константину Павловичу, но затем стало известно, что он отрекся от престола.»

Дед писал сухо, почти без эмоций. Но между строк читалось напряжение.

«Алексей Михайлович активно участвовал в подготовке выступления. По имеющимся у меня сведениям, он должен был вывести свой полк на Сенатскую площадь 14 декабря.»

Я задержал взгляд на дате. 14 декабря 1825 года. Я знал, чем это закончится.

Картечь. Суматоха. Люди, которые до последнего не понимали, во что ввязались.

И Алексей, который не вернется. А затем и смерть его отца, не перенесшего потерю обоих сыновей.

Я перелистнул страницу и замер, читая следующие строки.

«В начале декабря 1825 года София Николаевна Звягинцева и ее брат Михаил бесследно исчезли. Их поиски не дали никаких результатов. Тела не были найдены.»

Пальцы сами собой сильнее сжали край страницы. Исчезли.

Я уже знал, чем это закончилось. Видел фото с места происшествия. Подвал дома на окраине Москвы, два тела и дата на стене 1825 год. Правильно тогда рассуждал Савельич ─ это был год смерти.