Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 21

Никита

Я отошел от колонны, взял у проходящего слуги бокал шампанского и медленно двинулся между гостями, прислушиваясь к разговорам и вглядываясь в их лица.

Вокруг все продолжало жить по законам праздничного вечера: смеялись дамы, музыканты вновь взяли первые такты, по залу поплыл вальс, по сверкающему паркету закружились пары, а я смотрел на Алексея и Софью и никак не мог избавиться от мерзкого ощущения, будто стою не на помолвке, а на краю чего-то, о чем знают только двое: я и время.

В груди неприятно ныло. Не ревность даже — с ней было бы проще, — а какая-то тяжелая беспомощность. Потому что все здесь было правильно. Алексей был хорош собой, открыт, уверен, искренен. Софья смотрела на него с той светлой доверчивостью, с какой смотрят на человека, которому уже мысленно отдали и руку, и сердце, и всю свою будущую жизнь. И при этом я слишком хорошо понимал, что за этой красивой картиной, за музыкой, свечами и блеском золота уже прячется тень.

И так нестерпимо захотелось узнать: кому же могла помешать эта пара? Что могли узнать Софья и Михаил, что от них решили избавиться, да еще и таким способом?

Я взял с проходящего подноса новый бокал шампанского и отошел чуть дальше, туда, где можно было видеть и танцующих, и вход в зал. Наверное, со стороны я выглядел спокойным, даже немного отрешенным. Но внутри все было натянуто до предела.

— Вы будто караулите кого-то, — раздался рядом голос Ксавье.

Я повернул голову. Француз тихо подошел и стоял, сверля меня внимательным взглядом. Мысленно чертыхнулся: «Да выбери ты уже какой-нибудь другой объект для наблюдения!». Но умом прекрасно понимал, что теперь мне не скоро удастся избавится от его назойливого внимания. И постарался не показать свое раздражение.

— Возможно, — ответил я. — А возможно, просто не привык к столь блестящему обществу.

— Не скромничайте, сударь, — мягко заметил он. — Для человека, который якобы не помнит даже собственного происхождения, вы держитесь слишком уж уверенно среди тех, кого и вполне благополучные люди иной раз побаиваются.

Я не стал отвечать. Ксавье покрутил ножку бокала между пальцами, глядя на танцующие пары, и вдруг, будто между прочим, произнес:

— Софья Николаевна счастлива.

От неожиданности я чуть сильнее сжал бокал, но тут же заставил себя расслабить пальцы.

— Да, они с Алексеем Михайловичем достойная пара.

— Достойная, — согласился он. — Но не все смотрят на счастье других с таким выражением, будто заранее знают цену, которую за него назначат.

Я повернулся к французу всем корпусом:

─ Что вы имеете ввиду?

─ О, ничего такого, Никита Андреевич… Или вы все-таки вспомнили ваше настоящее имя?

Скрежетнув зубами, я уже хотел отделаться какой-нибудь нейтральной фразой, но тут в голове мелькнула мысль. Короткая, резкая и, пожалуй, рискованная. Я видел, как Ксавье до этого разговаривал с каким-то важным полицейским чином. Судя по мундиру и нагрудному знаку — человеком не последним. И если правильно бросить крючок…

─ Имя нет, хотя имя Никита не вызывает во мне отторжения. Скорее, вспомнил кое-какие навыки, которые дают основания предполагать, чем я занимался раньше.

Ксавье тут же подобрался. В его взгляде мелькнул тот самый живой интерес, которого я и добивался.

─ Поделитесь своими сомнениями?

─ Разумеется, вы же занимаетесь моим.. выздоровлением. ─ И, чуть понизив голос, добавил: — Есть подозрение, что я был связан с сыском.

Ксавье, видимо не ожидавший такого, чуть не поперхнулся шампанским, которое только пригубил. Поднял на меня удивленный взгляд и переспросил:

─ Сыском?

Я отвернулся, отпил шампанское и пожал плечами:

─ Видимо, да. Судите сами: я невольно наблюдаю за людьми, запоминаю, кто как себя ведет, кто нервничает, у кого потеют виски, кто теребит платок, а кто слишком поспешно улыбается. И главное — сразу начинаю думать, что именно за этим может стоять.

Ксавье тут же заинтересованно заозирался:

─ И о чем это говорит?

─ О том, что человек нервничает, что ему есть что скрывать… Обычно на эти признаки поведения смотришь во время допроса… Вырабатывается привычка, которая и в настоящей жизни проявляется. Подобные навыки, похоже, остаются даже тогда, когда память подводит.

Проговорил все это, рассматривая гостей и попивая шампанское. Но при этом не забывал искоса поглядывать на своего собеседника. Тот о чем-то задумался, потом бросил на меня задумчивый взгляд и сказал:

─ А не хотите проверить догадку, Никита Андреевич?

Лениво повернул голову в его сторону:

─ И как же?

— Приходите завтра ко мне, — произнес он. — Я время от времени оказываю услуги для канцелярии московского обер-полицмейстера. Меня как раз ждут завтра по одному делу, связанному с дознанием. Поедем вместе. Там и посмотрим, что именно вы еще “вспомните”.

Я сделал вид, что задумался, хотя внутри уже мысленно благодарил судьбу за такой подарок.