Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 22

Никита

Я остался один посреди зала, где все было слишком ярким, слишком шумным и слишком живым для человека, который еще вчера считал эту эпоху частью учебников, музейных витрин и старых уголовных дел.

Ксавье отошел к пожилому господину с красным лицом и таким важным видом, будто тот собирался лично решать судьбы Европы. Я проводил француза взглядом и заставил себя выдохнуть ровнее. Разговор с ним вышел рискованным, но нужным. Завтра у меня появится возможность попасть туда, куда без помощи Ксавье я бы никогда не попал.

Канцелярия обер-полицмейстера. Дознание. Местные порядки. Люди, которые умеют задавать вопросы.

Нужно будет постараться показать себя, в идеале найти работу по своему профилю. Это дало бы мне не только средства к существованию в этом времени, но и, работая там, возможно, мне удалось бы найти какие-то ниточки, ведущие к тому подвалу, из будущего.

Я взял себя в руки и уже хотел уйти к окну, где было меньше гостей, но далеко отойти не успел. Николай Васильевич возник рядом так внезапно, будто все это время видел меня краем глаза и только ждал удобной минуты.

─ Никита Андреевич, — произнес он с тем выражением лица, которое не предполагало отказа. — Раз уж вы сегодня присутствуете в нашем доме, нельзя оставаться безымянным господином, о котором гости строят догадки. Пойдемте, я представлю вас нескольким старым знакомым.

Я мысленно вздохнул, но вслух ответил спокойно:

─ Как вам будет угодно, Николай Васильевич.

─ Вот и прекрасно.

По его тону было ясно: прекрасно это в первую очередь потому, что он берет ситуацию под контроль. Еще вчера я был для него странным найденышем в нелепой одежде, а теперь стоял в его зале, среди московской знати, на помолвке его дочери. Если бы он меня не представил хотя бы паре гостей, слухов к утру было бы больше, чем снега на Пречистенке.

Первым оказался седой князь с узким лицом и очень живыми глазами. Фамилию я не разобрал, потому что Николай Васильевич произнес ее слишком быстро, а сам князь тут же отвлекся на мою “дерптскую” историю.

─ Из Дерпта? — переспросил он, с любопытством оглядывая меня. — Любопытный город. Там молодых людей учат не только наукам, но и некоторой свободе мысли. Опасная смесь, сударь, если ум не поспевает за книгами.

─ Видимо, мне повезло, — ответил я. — Книги помню хуже, чем следовало бы.

Князь усмехнулся, Николай Васильевич хмыкнул, но ничего не сказал. Следующей была высокая сухая дама в темно-сливовом платье, графиня Оболенская, как представил ее Звягинцев. Она глянула на меня внимательно, задала два вопроса о здоровье, не получила ничего интересного и тут же переключилась на Софью, которую нахваливала с такой обстоятельностью, будто выбирала невесту для собственного сына.

Потом Николай Васильевич подвел меня к группе у камина. Там стояли несколько мужчин, среди них я увидел Вяземского, которого уже успел заметить раньше. Князь Петр Андреевич оказался не таким, каким я ожидал увидеть поэта. В нем не было нарочитой возвышенности, зато хватало живости, иронии и того спокойного достоинства, которое не нуждалось в лишних доказательствах.

─ Петр Андреевич, позвольте представить вам нашего гостя, Никиту Андреевича Савельева, — сказал Николай Васильевич. — Он прибыл из Дерпта и пока вынужден пользоваться нашим гостеприимством.

─ Пока вынужден? — Вяземский улыбнулся. — Это звучит почти как наказание, Николай Васильевич. Ваш дом известен вовсе не тем, что из него стремятся бежать.

─ Наш гость, увы, после неприятного случая на катке чувствует себя не вполне здоровым, есть проблемы с памятью, — сухо пояснил Звягинцев.

─ Тогда желаю вам, Никита Андреевич, скорого возвращения сил, — сказал Вяземский и подал мне руку. ─ Потерять память в Москве, да еще накануне Нового года, дело опасное. Здесь и с хорошей памятью не всегда разберешься, кто кому родня, кто кому должник и кто кому друг.

Несколько мужчин тихо рассмеялись. Я пожал ему руку и ответил:

─ Постараюсь разобраться хотя бы с самым необходимым.

─ Мудрое решение. Начинать нужно с необходимого, а лишнее само набьется в попутчики.

Он сказал это легко, без нажима, и тут же повернулся к даме, которая подошла к камину вместе с еще двумя гостьями.

─ Князь, — произнесла она, складывая веер, — вы сегодня весь вечер отделываетесь разговорами, а это несправедливо. У нас помолвка, музыка, молодые люди, а вы до сих пор не прочли ничего своего.

─ Сударыня, — Вяземский склонил голову, — именно потому, что у нас музыка и молодые люди, я и берегу общество от своих стихов. Молодость еще можно спасти.

─ Не притворяйтесь, Петр Андреевич, — вмешался кто-то из мужчин. — Вы прекрасно знаете, что вас не отпустят.

─ В таком случае я сдаюсь, но заранее прошу считать что я согласился только под давлением.

Гости оживились. У камина быстро образовался тесный круг. Кто-то подозвал Софью и Алексея, Николай Васильевич сам отошел на шаг, давая князю место. Я оказался чуть в стороне, но видел почти весь зал.

Вяземский не стал долго ломаться. Он чуть поправил манжет, оглядел слушателей и с той самой насмешливой легкостью, которая сразу заставляла людей улыбаться, начал: