Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 25

Никита

После завтрака Николай Васильевич велел мне ждать в передней. Пока лакей помогал с верхней одеждой, я успел проверить внутренний карман, где лежал небольшой лист с несколькими заметками, сделанными ночью. Ничего важного на вид: имена, места, пара вопросов для самого себя. Но для меня это было хоть какое-то подобие плана.

Софья вышла в коридор, когда я уже надевал перчатки.

─ Никита Андреевич.

Я обернулся.

─ Да?

Она остановилась в двух шагах, оглянулась на открытую дверь столовой и заговорила тише:

─ Вы правда думаете, что могли заниматься расследованиями?

─ Думаю, да.

─ И эта поездка может помочь вам вспомнить?

─ Не знаю. Но это может помочь понять, как мне жить дальше.

Софья кивнула. На ее лице было беспокойство, и от этого я почувствовал себя последним мерзавцем. Она переживала за человека, который лгал ей с первой минуты знакомства. Да, лгал ради выживания, но от этого легче не становилось.

─ Будьте осторожны, — сказала она.

─ Постараюсь.

─ Месье Ксавье кажется любезным, но он не так прост.

Она произнесла это серьезнои я вдруг понял, что Софья Николаевна Звягинцева совсем не такая беззащитная барышня, какой могла показаться со стороны. В ней было воспитание, мягкость, умение держаться, но не глупость. И если бы обстоятельства были другими, возможно, она сама заметила бы многое из того, что пока пытался понять я.

В это время в коридоре показался Николай Васильевичи Софья, улыбнувшись, отступила в сторону.

─ Сани готовы, — сообщил он. — Егор вас проводит. Адрес месье Ксавье кучеру известен.

Я уважительно поклонился.

─ Благодарю вас, Николай Васильевич, тогда я поеду.

На крыльце мороз сразу ударил в лицо. Во дворе стояли сани, запряженные парой лошадей. На передке уже сидел кучер в тулупе, рядом переминался крепкий парень лет тридцати, видимо, тот самый Егор, которому поручили следить, чтобы дальний родственник из Дерпта не растворился в московском воздухе.

Я поднялся в сани и устроился под тяжелой меховой полостью. Егор сел напротив, молчаливый и основательный. Ворота открылись, кучер щелкнул вожжами, и лошади тронулись.

Дом Звягинцевых медленно остался позади. Я смотрел на заснеженную улицу и думал о том, что впервые за все время после попадания сюда еду не просто туда, куда меня везут другие. Теперь у меня была цель. Пока слабая, шаткая, завязанная на чужое любопытство, но все же цель.

Если я действительно хоть что-то понимаю в людях, то после этой проверки у меня появится хоть какой-то шанс, хоть кем-нибудь, но устроится на службу в сыск.

Иначе этот мир очень скоро снова превратится в старое дело с пожелтевшими фотографиями, цепями в подвале и медальоном в коробке с уликами.

До дома, где остановился Ксавье де Монтескье, мы добрались быстрее, чем я ожидал. Утренние улицы еще не успели забиться санями, лавки только открывались, дворники сгребали снег к обочинам, а редкие прохожие торопились по своим делам, кутаясь в воротники.

Егор всю дорогу молчал и я тоже не стремился заводить разговор. В голове прокручивал то, что собирался сказать Ксавье, если он снова начнет задавать вопросы. Врать лишнего не хотелось, но и правду я пока не мог сказать никому. Оставалось держаться той версии, которую сам вчера и придумал: человек без памяти, возможно, связанный с сыском или каким-то расследованием.

Версия была удобна тем, что почти не была ложью.

Когда сани остановились у двухэтажного дома с чистым крыльцом и крепкой дверью, Егор выбрался первым и помог мне подняться. На наш стук, дверь открыл слуга, выслушал, кто мы такие, и велел ожидать в передней.

Но ждал я недолго, так как почти сразу из глубины дома быстрым шагом вышел Ксавье, уже готовый на выход.

─ Никита Андреевич, — произнес он с живым интересом. — Вы пунктуальны, это очень хорошо.

Он посмотрел на Егора и задал ему вопрос

─ Вас прислали сопровождать нашего гостя?

─ Так точно, ваше благородие. Николай Васильевич велели проводить и дождаться.

─ Разумно. Передайте Николаю Васильевичу, что я верну его гостя живым, если господин Савельев не решит умереть от скуки.

Егор не улыбнулся, видимо, шутки иностранного лекаря в его обязанности не входили.

Ксавье накинул пальто, и мы вышли к саням. Но ехали мы не туда, куда я ожидал. Я думал увидеть управление, чиновников, столы с бумагами и кислые лица людей, которым помешали работать. Вместо этого сани свернули в узкую улицу, потом еще раз, и вскоре остановились у казенного здания с облупленной штукатуркой и тяжелыми воротами.

─ Мы не в управление? — спросил я, выбираясь из саней.

─ Управление никуда не убежит, — сказал Ксавье. ─ А вот тело, к сожалению, имеет дурную привычку портиться быстрее, чем хочется.