Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 26

Никита

Покойницкая оказалась небольшой холодной комнатой с узким окном под потолком. Внутри пахло сыростью, старым деревом, кровью и уксусом. Тело лежало на широком столе, прикрытое простыней до груди, а рядом стоял человек в грубом фартуке, видимо, служитель, который при нашем появлении он отступил к стене.

Я задержался у порога ровно на секунду, чтобы сравнить то, что вижу с привычной картиной из моего времени, а потом решительно шагнул вперед. Ксавье и Руднев зашли следом и остановились в стороне, внимательно следя за мной.

Я подошел ближе к столу. На нем лежал мужчина лет тридцати пяти, может, чуть старше. Одет прилично, но не богато: темный сюртук, жилет расстегнут, рубашка на груди пропиталась кровью, лицо бледное, с тяжелой синевой у губ. На правой щеке ссадина, у виска небольшой кровоподтек. Руки грубоватые, ногти короткие, на большом пальце правой руки старая мозоль.

─ Можно? — спросил я у Ксавье, указав на край простыни.

─ Можно.

Я осторожно откинул ткань ниже. Рана была слева, немного ниже ребер, неширокая, с ровными краями. Крови много, но не настолько, чтобы залить всю одежду. Я наклонился ближе, но не касался. И хоть из маленького окна под потолком в комнату проникал свет, сказал.

─ Свечу, — сказал я.

Служитель посмотрел на Руднева. Тот кивнул. Через несколько секунд мне подали подсвечник. Я поднес свет ближе и осмотрел ткань вокруг повреждения.

На сюртуке разрез был меньше, чем пятно крови, и располагался чуть косо. Рубашка под ним порвалась ровно. Следов серьезной борьбы на одежде почти не было, но одна пуговица у жилета держалась на нитке. На левом рукаве виднелась грязь, будто человек падал или его волокли по земле.

─ Где его нашли? — спросил я.

Руднев чуть прищурился.

─ Пока вы смотрите тело, а не меня допрашиваете.

─ Место важно: снег, двор, улица, комната, питейный дом. По одежде можно понять не все.

Ксавье одобрительно хмыкнул, а Руднев после короткой паузы ответил:

─ Во дворе за питейным домом. Лежал у стены.

Я кивнул и снова посмотрел на тело. Потом осторожно взял правую руку покойного, согнул пальцы. Окоченение уже начиналось, но не дошло до полной жесткости. На костяшках двух пальцев была свежая ссадина.

─ Давно нашли?

─ На рассвете.

─ Умер ночью, но не под утро. Раньше.

─ С чего такие выводы? ─ Ксавье уже вовсю смотрел на меня с профессиональным азартом.

Я не стал сразу отвечать. Вместо этого ещё раз осмотрел лицо, шею, край воротника, потом наклонился к ране еще раз.

─ Удар нанесен спереди или чуть сбоку. Скорее правой рукой, если нападавший стоял перед ним. Лезвие узкое, не кухонный нож и не широкий охотничий. Что-то вроде тонкого ножа или кинжала. Рана чистая, края ровные, ткань прорезана аккуратно. Удар был один и точный. Человек, который бил, либо умел это делать, либо ему очень повезло.

Я выпрямился. Ксавье смотрел на меня уже без улыбки. Руднев тоже стал серьезнее.

─ Продолжайте, — сказал он.

Я перевел взгляд на одежду покойного.

— Его не пытались ограбить, так как карманы не вывернуты. Но была короткая стычка. Ссадины на костяшках свежие, значит, он успел ударить или схватить кого-то. Пуговица на жилете почти оторвана, воротник сбит. При этом на лице только одна ссадина и кровоподтек у виска. Возможно, сначала его ударили или толкнули, он упал, потом поднялся или попытался сопротивляться, и тогда получил удар ножом.

─ Или его ударили ножом сразу, а потом он упал, — заметил Руднев.

─ Возможно. Но грязь на левом рукаве и ссадина на щеке говорят, что он касался земли не только после того, как уже умер. Если бы просто рухнул после удара, след был бы иной. Хотя точно сказать можно только после осмотра места.

Ксавье подошел ближе, но пока не вмешивался.

Я наклонился к левой стороне сюртука.

─ Еще одно. На одежде запах не только питейного дома. Есть табак, дешевый спирт, но еще что-то вроде конюшни или мокрой кожи. Возможно, он перед смертью был рядом с лошадьми, сараем, упряжью.

Руднев бросил взгляд на Ксавье.

─ Это уже догадки.

─ Да, ─ я не стал спорить, ─ но проверяемые. Если его нашли во дворе за питейным домом, стоит посмотреть, есть ли рядом конюшня, навес с санями, склад кожи, шорная лавка или двор, где держат лошадей. И еще — обувь.

Я присел и посмотрел на сапоги покойного. Один был испачкан сильнее другого. На каблуке застряла темная крошка, похожая на смесь земли и угля.

─ Подошвы грязные, но если во дворе снег, а улицы промерзли, столько грязи могло налипнуть не везде. Он мог идти через место, где снег перемешан с золой или угольной крошкой. Возле кухни, печного двора, кузни, конюшни, ну, или его туда занесли.

Я поднялся и отошел к стене.

─ Пока все.

Руднев несколько секунд молчал.