Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 27

Никита

Обратно в особняк Звягинцевых я вернулся ближе к вечеру. Егор за всю дорогу не проронил ни слова, но пару раз смотрел на меня с явным интересом. Видимо, в его голове, в управление он меня проводил одним человеком, а обратно вез уже почти служивого при полиции, и это требовало его осмысления.

Николай Васильевич принял меня в кабинете. Не стал ходить вокруг да около, выслушал короткий пересказ, уточнил, кто именно предлагал мне место и при каких условиях. Когда я сказал, что частный пристав Руднев готов определить меня при канцелярии, Звягинцев долго молчал, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

─ Значит, месье Ксавье оказался прав, — произнес он наконец. — Ваши способности заметны не только ему.

─ Скорее, у них там действительно не хватает людей.

─ Людей везде хватает, Никита Андреевич. Не хватает тех, кому можно поручить дело и не пожалеть об этом через час.

Спорить я не стал. Николай Васильевич еще раз внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— За ужином расскажете остальным кратко, если поинтересуются. Но без подробностей о покойниках, Софье и Михаилу это ни к чему.

Я с этим был полностью согласен.

За ужином разговор вышел коротким. Михаил, конечно, первым спросил, видел ли я настоящую полицию и были ли там преступники. Пелагея тут же шикнула на него, Софья укоризненно посмотрела через стол, а Николай Васильевич велел сыну дать гостю поесть хотя бы первые пять минут без допроса.

Я рассказал в общих чертах. Сказал, что месье Ксавье представил меня нужным людям, что в канцелярии решили проверить мои способности и что, возможно, мне позволят помогать при делах.

─ То есть вы будете служить? — спросила Софья.

─ Пока громко сказано. Скорее, попробую быть полезным.

─ Но это же хорошо! — сказала она. — Если вы действительно раньше занимались чем-то подобным, работа может помочь вам вспомнить ваше прошлое.

Я кивнул, хотя думал совсем о другом. Работа могла помочь не вспомнить прошлое, а не пропустить будущее.

Михаил тут же загорелся:

─ А меня вы потом возьмете с собой посмотреть?

─ Нет, — ответили мы с Николаем Васильевичем почти одновременно.

Софья улыбнулась, Пелагея перекрестилась, а Михаил обиженно уткнулся в тарелку и на этом тему закрыли. Вечер прошел тише, чем предыдущий. После помолвки дом словно выдохнул: Софья выглядела уставшей, Николай Васильевич рано ушел к себе, а Михаила все-таки отправили спать до того, как он придумал новый способ выпросить себе приключение.

Я тоже не задержался. В комнате записал в блокнот имена: Руднев, Ксавье, покойницкая, тело у питейного дома, предложение работы. Потом отдельно вывел: доступ к делам — шанс найти подвал.

И на этом заставил себя лечь.

А утром, сразу после завтрака, появился Ксавье. Его провели в гостиную, куда Николай Васильевич велел позвать и меня. Француз выглядел довольным, он поздоровался с Софьей, обменялся любезностями с хозяином дома, а потом повернулся ко мне.

─ Никита Андреевич, поздравляю. Вы произвели впечатление.

─ Даже не знаю, радоваться или опасаться, — ответил я.

─ Одно другому не мешает. Вас берут при канцелярии. Официально оформят кем-то из писарей, чтобы бумаги выглядели пристойно и начальству было спокойнее. На деле же Руднев намерен брать вас на происшествия, когда сочтет нужным.

Николай Васильевич нахмурился.

─ Писарем?

─ Формальность, — спокойно пояснил Ксавье. — Человека без документов нельзя сразу определить в сыск, да еще с такими обстоятельствами появления. Сначала пусть он будет при бумагах, при поручениях, при канцелярии. Проявит себя, тогда Руднев обещал хлопотать об официальном переводе в сыск.

─ А если не проявит? — спросил Звягинцев.

─ Тогда будет и дальше с умным видом сидеть за столом и портить казенную бумагу, как многие до него.

Михаил, который заглянул в гостиную под предлогом забытой книги, прыснул, но тут же скрылся за дверью.

Я посмотрел на Ксавье.

-- Когда приступать?

─ Со следующего дня. Сегодня Руднев подготовит бумаги, а вы, Никита Андреевич, подготовитесь сами. Завтра утром я заеду за вами или пришлю человека, если меня опять утащат к больному, раненому или мертвому.

─ Обнадеживает.

─ Привыкайте. Ваша новая служба редко начинается с приятного.

Николай Васильевич молча прошелся по гостиной, потом остановился у окна.

─ Я не в восторге от этой затеи, — сказал он наконец. — Но понимаю, что держать вас взаперти еще глупее. Если эта служба поможет вам восстановить имя и положение, препятствовать не стану.

─ Благодарю, — сказал я.

─ Благодарите делом. И помните, Никита Андреевич: пока вы живете под моей крышей, ваши поступки бросают тень не только на вас.

Впервые за все время с момента моего падения на лед у меня появилось не просто временное укрытие, а место, с которого можно было действовать. Пусть под чужим именем, с чужой биографией, без права на ошибку и без нормальных документов.