Письмо из ромашек

Глава 12. Тайна крови

Лира нашла его у подножия драконьего дерева.

Он стоял спиной к ней, его силуэт терялся в синих тенях лепестков. Но когда обернулся, она увидела: его глаза больше не были черными, как беззвездная ночь. Теперь в них мерцал лунный свет.

— Ты знала, — сказал он без приветствия. — Ты всегда знала, что мы связаны.

Лира замерла. Лунный свет в глазах, — вспомнила она. — Как у мамы.

— О чем ты?

Арион протянул руку. На ладони лежал амулет из лунного цвета — такой же, как тот, что ее мать носила до смерти.

— Наша мать была одна. Две сестры-туманницы, разделенные драконами. Твоя — целительница Лунных Цветов. Моя — хранительница тайн. Они убили их, чтобы скрыть, что кровь туманников может вернуть Аэлидору баланс.

Лира отшатнулась. Это невозможно, — думала она. — Мама никогда не упоминала сестру.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что ты не была готова, — Арион шагнул ближе. — Ты все еще верила, что твоя боль — доказательство любви. А ритуал требует, чтобы ты знала: твоя кровь — не наказание. Это дар.

Лира посмотрела на свои руки. Лунные цветы, — поняла она. — Не просто магия. Наследие.

— Зачем ты вернулся?

— Потому что Кайран не уйдет, — его голос дрогнул. — Он вернется с армией каменных драконов. И только ритуал возрождения спасет Аэлидор.

Они пришли в Храм Лунных Цветов, разрушенный во время битвы. В центре зала, среди обломков, мерцал алтарь крови — камень, высеченный в форме ромашки.

— Это древний обряд, — Арион провел пальцем по гравировке. — Кровь двух наследников Лунных Цветов оживит корни города. Но только если они пожертвуют тем, что любят больше жизни.

Лира посмотрела на алтарь. Пожертвовать, — повторила она про себя. — Как Вейла.

— Что именно нужно отдать?

— Сердце, — Арион взял ее руку. — Не физическое. То, что делает тебя тобой. Для меня это месть. Для тебя…

— Любовь, — Лира отвела взгляд. — Ты хочешь, чтобы я отказалась от любви.

— Нет, — он улыбнулся горько. — Я хочу, чтобы ты поняла: любовь к себе — сильнее любой жертвы.

Он раскрыл книгу «Сквозь Пепел», которую Лира думала уничтоженной. На странице — их имена, написанные кровью:

«Лира и Арион. Последние наследники. Их кровь — новая весна».

— Это не выбор между тобой и Аэлидором, — прошептал он. — Это выбор между тем, кем ты была, и тем, кем можешь стать.

* * *

Ночью Лира пришла к Сестрам.

Мара ждала ее в подземном храме, держа в руках чашу из лунного камня.

— Ты должна решить до рассвета, — сказала она. — Если откажешься от ритуала, Аэлидор падет. Если согласишься — потеряешь право на личное счастье.

— Что это значит? — Лира сжала кулаки. — Я не хочу быть королевой. Я хочу быть матерью.

— Ты не можешь быть матерью в городе, который перестанет существовать, — Мара налила в чашу воду из Хрустального водопада. — Ритуал не отнимет у тебя Элару. Но он заберет ту часть тебя, которая все еще верит, что любовь должна причинять боль.

Лира посмотрела в чашу. Вода отразила ее лицо — с синяками, которые она больше не скрывала.

— А если я не готова?

— Ты уже готова, — Мара коснулась ее лба. — Потому что ты перестала бояться своей боли.

Лира вышла на улицу. Над Аэлидором вставало солнце, но ее сердце билось в такт луне. Любовь к себе, — думала она. — Это и есть свобода?

* * *

Дома Лира нашла дочь в саду.

Элара стояла у драконьего дерева, сжимая в кулаке искру синего пламени. Но когда услышала шаги, спрятала руку за спину.

— Что ты делаешь? — спросила Лира, пытаясь не дрожать.

— Ничего, — девочка опустила голову. — Просто смотрю на цветы.

Лира подошла ближе. На земле — обугленные лепестки ромашки. Она тренируется, — поняла она. — И скрывает это от меня.

— Почему ты не хочешь, чтобы я знала? — спросила она тихо.

Элара молчала. Потом прошептала:

— Папа говорил, что сила — это боль. А ты… ты ненавидишь боль.

Лира упала на колени. Я ненавижу боль, — повторила она про себя. — И она боится, что я запрещу ей быть сильной.

— Боль — не сила, — сказала она, обнимая дочь. — Сила — в том, чтобы выбирать, как ее использовать.

— А если я выберу неправильно?

— Тогда я буду рядом, — Лира посмотрела в глаза дочери. — Не как мать, которая молчит. А как женщина, которая знает: ошибки — это не конец. Это начало нового пути.

Элара кивнула. Но когда Лира отвернулась, девочка снова зажгла пламя в ладони. На этот раз — тише, осторожнее.

Она учится быть невидимой, — поняла Лира. — Как я.