Письмо на ту сторону

Девятая глава . Перед бурей

Апрель начинался с тёплых капель и запаха талой земли. В лесу, где стоял их временный лагерь, сквозь остатки снега пробивались робкие подснежники. Анастасия сидела у костра, грея пальцы на ладонях. Дымилась каша в котелке, а в воздухе стоял горьковатый запах бересты. Вдалеке слышались одиночные выстрелы — тренировались новобранцы. Но их уже это почти не трогало.

Белла лежала, завернувшись в шинель, и читала вслух строчку из книги, голос её был уставший:

— «…и, кажется, всё уже позади, а нет — внутри ещё грохочет».

— Это про нас, — тихо сказала Елизавета, не открывая глаз.

Елена сидела у речки. Она всё чаще бывала одна. Иногда возвращалась ночью, будто в ней что-то не давало покоя. С Настей они почти не говорили. Настя чувствовала: что-то треснуло между ними, как лёд под ногами весной. Тонко, но опасно.

Вечером они собрались у костра — задание было отложено. Разведотдел ждал указания. Комбат прошёл мимо, бросив короткое «завтра всё решится». Его шаги утонули в грязи, и вслед потянуло сыростью.

Внезапно из-за деревьев вышел Строцкий. Его вид был такой, будто он вернулся издалека — лицо в синяках, рука в повязке. Он шёл прямо к ним, молча, но взгляд его был особенно долгим, когда он посмотрел на Настю.
Она почувствовала, как заныло в груди. Как будто что-то старое снова стронулось с места. Её пальцы сжали кружку так крепко, что костяшки побелели.

— Ты опять целая, Орлова? — сказал он с усмешкой, но в глазах у него была усталость.

— А ты снова не умеешь умирать, — тихо ответила она.

Елена отвела взгляд. Белла заметила это — и резко перевернула страницу.

Потом, когда все разошлись, Настя сидела с письмом. Она писала его не кому-то конкретному. Просто в тетрадь, как будто кому-то, кто поймёт:

«Сегодня мы молчали. А может, это была самая сильная из всех наших бесед. Её молчание говорит громче любого упрёка. А его глаза… они будто смотрят сквозь время. Я не знаю, за кем я иду: за своим долгом, за собой… или за ним. Но знаю, что всё это — не зря.»

Ночью пошёл дождь. Настя не спала. Она слышала, как Елена что-то шепчет во сне. Она подошла, накрыла её одеялом, тихо, незаметно. И тогда вдруг услышала, как та прошептала сквозь сон:

— Юра…

Настя замерла. Всё стало понятно. Всё. И стало ещё тяжелее.

Они легли спать, не разожгли костра — сыро было, да и душа казалась мокрой. Настя уснула сразу — усталость навалилась камнем. Белла не спала, слушала, как капли дождя падали на брезент. Где-то дальше Елена ворочалась и тихо вздыхала. Всё было спокойно… почти.

Вдруг, среди тишины, резкий крик вспорол ночь.

— Папочка! Папа, не уходи! — вскрикнула Лиза, резко поднимаясь с постели. Она вся дрожала, её лицо было бледным, мокрым от слёз.

Настя тут же кинулась к ней, обняла.

— Лиза, тише… это сон… ты с нами, ты жива…

— Он… Он снова там… в воде… и зовёт… — дрожала Лиза, прижавшись к Насте.

Елена тоже подбежала. Белла подложила под Лизу куртку, присела рядом. Никто не говорил ничего лишнего. Они просто были с ней — молча, крепко, как сестры.

Лиза всхлипнула ещё раз, и голос её постепенно стих. Настя гладила её по волосам.

— Расскажешь потом, если захочешь, — тихо прошептала она.

А потом, как будто сама Лиза рассказывает нам… приходит воспоминание.