Письмо на ту сторону

Двенадцатая глава «Перемирие»

Весна вступила в силу окончательно. В начале апреля снег ещё цеплялся за обочины, но теперь его остатки растаяли, и земля задышала. Повсюду слышалось журчание воды — будто сама природа хотела отмыться от боли. А фронт — он всё ближе. Всё слышнее. Всё тише внутри.

Девушки жили, как могли. Иногда казалось — по-настоящему. Ловили свет, как голодный хлеб. Смех звучал громче, чем стрельба. Костры горели теплее, чем пламя войны.

✦

После разговора с Настей Елена стала тише. Она не холодела, как бывало раньше, но и не возвращалась к привычной лёгкости. Она больше не перебивала Беллу, не дразнила Лизу, а чаще просто молчала. Только иногда её взгляд останавливался на Строцком, и тогда в нём стояло нечто тяжёлое, неотвратимое.

Анастасия чувствовала это.

Однажды, возвращаясь с ночного дежурства, они с Еленой остановились у реки. Вода бежала быстро, серебрилась на рассвете.

— Я тебя люблю, — вдруг сказала Лена тихо. — Как сестру. И как врага.

Настя замерла. Ветер тронул её волосы.

— Ты мне не враг, — сказала она, не оборачиваясь. — Я просто… не выбирала ничего. Я вообще не знала, что так получится.

Лена усмехнулась. Но без злобы. Устало, по-женски.

— Мужчины всегда между женщинами, как кость в горле. А Юра… он не злодей. Просто человек. Один из тех, кто не знает, где остановиться.

— Ты всё ещё его любишь? — спросила Настя.

— Всегда, — ответила Лена. — Но теперь — молча.

✦

Белла тем временем читала вслух. Нашла где-то старую потрёпанную книжку Горького и устраивала настоящие литературные вечера. Особенно смешно было, когда она изображала толстяков или надменных генералов.

— Говорю вам, господа, — басила она, — мы все умрём, но красиво!

— Лучше бы не красиво, а позже, — подхватила Елизавета. И все рассмеялись.

Лиза будто ожила. После ночного кошмара, когда она закричала «ПАПОЧКА!» и долго плакала, Настя не отходила от неё. Маленькая Зинченко лежала у неё на коленях, как ребёнок, и просила рассказать сказку. Настя рассказывала — про яблоневый сад, про лето, где ещё не было войны.

✦

А вечером пришло известие.

— Вас вызывает генерал, — сказал связной, запыхавшись. — Завтра. Особое задание.

Они переглянулись. Генерал НКВД? Такое редко случалось. Да и редко заканчивалось спокойно.

В ту ночь никто не спал. Белла достала кусочек шоколада и разломила на четыре части.

— На удачу, — сказала она. — По кусочку.

Лена не хотела брать, но Настя вручила ей в ладонь.

— За нас.

И они ели, как в детстве — молча, но будто пировали.

✦

На рассвете они вышли. В штабе им объяснили задание: в немецкой части войск происходило перегруппирование. Требовалось узнать, в каком направлении они собираются двигаться. Только информация, без огня, без боя. Но как добраться до позиции врага — не объяснили. Девушки должны были придумать сами.

Лена, не говоря ни слова, села на ящик и задумалась. Через несколько минут поднялась, подошла к Строцкому и шепнула:

— Мне нужна немецкая форма.

Он посмотрел на неё, как на сумасшедшую.

— Мюллер… ты в своём уме?

— Да. Я говорю по-немецки. У меня внешность… подойдёт. Я просто пройду мимо.

— Это самоубийство.Ты не помнишь что было в прошлый раз?

— Нет, Юра, — тихо сказала она. — Это шанс.

Он смотрел на неё долго. Потом кивнул. И ушёл.

✦

Вечером они собрались на поле. Луна висела низко, будто следила за ними. У костра Лиза пыталась уговорить Лену:

— Не надо… пожалуйста. Мы можем придумать что-то другое.

Лена лишь погладила её по плечу.

— Не бойся. Я уже не тот человек, что боялся. Я всё чувствую острее — но меньше боюсь.

Настя подошла к ней, взяла за руку.

— Вернись.

Лена улыбнулась. Первая улыбка за многие дни.

— Вернусь.

✦

Так закончилась эта ночь. Утром они отправятся в лес. Лена — в чужой форме, чужим голосом. А Белла и Настя будут ждать — в тенях, за деревьями, затаив дыхание.

И никто не знает, чем всё обернётся.