Письмо на ту сторону

Пятнадцатая глава «Граница жизни»

Июнь выдался душным, почти знойным. Лес стоял недвижимый, лишь порой сквозь кроны прорывался резкий порыв ветра, поднимавший в воздух пыль, листья и тревогу. Девушки уже не верили в простые, лёгкие дни — теперь каждый выдох мог быть последним.

На рассвете в землянке было тихо. Белла аккуратно перебинтовывала руку Лизы — та всё ещё оправлялась от прошлого ранения, но уже просилась в строй. Настя лежала на топчане, придерживая приоткрытое письмо от младшей сестры Зои. На лице — печальная улыбка. А Лена, сидя в углу, точила нож и украдкой наблюдала за Строцким, который с картой и радиостанцией присел у выхода, сосредоточенно всматриваясь в линии и шифры.

— Сегодняшний день не похож на другие, — тихо сказала Белла.

— Слишком спокойно, — отозвалась Настя. — Слишком…

В полдень поступил приказ: выдвинуться на разведку к границе у реки. Немцы, по донесениям, перегруппировывались. Слишком быстро. Что-то готовилось.

Строцкий оглядел отряд. Взгляд задержался на Лизе.

— Справишься? — спросил.

— Справлюсь, — кивнула она, и Настя заметила, как у неё дрожат пальцы.

— Ладно. Тогда выдвигаемся через двадцать минут.

На этот раз они шли молча. Лена шла первой, проверяя путь. За ней — Настя с Беллой. Замыкала Лиза. По бокам — бойцы из основного взвода. Строцкий держался ближе к центру, будто ощущал — именно там будет удар.

Когда они вышли на возвышенность, открылся вид на пойму — внизу, между двумя лесами, текла река, а по ту сторону уже были немецкие позиции. Там двигались тени. Блеск касок, мелькание шинелей.

— Они готовятся к переправе, — прошептала Настя.

— Или делают вид, — добавила Лена.

Строцкий жестом показал: занять позиции, наблюдать.

Прошёл час. Потом второй.

Солнце поднималось выше, воздух сгустился. И вдруг — взрыв. Потом ещё. Земля загудела.

— Засада! — крикнул кто-то.

Из леса справа хлынул огонь. Автоматные очереди пронзали воздух. Пули били по деревьям, земле, телам. Девушки бросились в укрытие. Настя зацепилась за корень, упала, но вскочила. Лиза — рядом. Белла уже стреляла, отстреливаясь короткими очередями.

— Назад! Всем отступать! — крикнул Строцкий.

Но было поздно. Немцы заходили с флангов. Это была ловушка.

В хаосе боя Лиза отделилась. Она услышала детский плач — или ей показалось? Повернулась и увидела в яме раненого связного — мальчишка лет пятнадцати. Он был без сознания. Лиза бросилась к нему, таща его за ворот шинели, пока не добежала до упавшего дерева. В этот момент в воздухе что-то свистнуло, и Лиза почувствовала, как в живот ударила тупая боль.

Мир на секунду исчез.

Когда она пришла в себя, над ней было небо. Голубое, чужое. Потом — Настя, в окровавленной гимнастёрке.

— Лизка, ты меня слышишь?

— Где я?..

— Ты жива. Мы тебя утащили. Всё, тише. Не шевелись.

Лиза чувствовала, как под ребрами что-то жжёт. Она смотрела на лицо подруги, на её испачканные слезами щёки — и думала, что, возможно, умрёт. Но не сейчас.

Через два дня её перевезли в лесной госпиталь. Врачи говорили, что пуля прошла вскользь. Повезло.

В землянке Настя держала её за руку.

— Ты спасла того мальчика.

— Он… выжил?

— Жив. Уснул рядом с тобой. Говорит, ты его ангел.

— Я не ангел, — шептала Лиза, — я просто больше не хотела терять никого.

Настя кивнула. В этот момент в палатку зашла Лена и молча положила ей на грудь пучок полевых ромашек.

— Мы все рядом, — сказала она. — До конца.

…Белла согнулась над телом Лизы, её пальцы судорожно искали пульс на шее. Настя подбежала почти сразу же, опустилась на колени, сжав губы:

— Жива?

— Жива… слава Богу, жива, — Белла выдохнула, качнув головой. — Но если мы не вытащим её отсюда, она истечёт кровью.

— Носилок нет, — прошептала Настя, вытирая ладонью кровь с лица Лизы. — Ранение в бок. Глубокое, но не смертельное. Я могу прижать…

— Я понесу её, — раздался голос Строцкого за их спинами.

Он был весь в грязи и порохе, правая рука перебинтована, но в его взгляде было решимость и что-то такое, что вселяло уверенность. Настя кивнула. Белла смотрела, как Юрий осторожно поднял Лизу на руки, как она тихо застонала, прижавшись к его груди.

— Осторожно, — прошептала Настя.

Они шли сквозь лес в молчании. Лишь хруст веток под ногами да едва слышные стоны Лизы нарушали тишину. Лена шла замыкающей. Она не сводила глаз с Насти и Строцкого. Что-то в её взгляде изменилось. Зависть? Грусть? Старые чувства снова поднимались на поверхность, как болотная муть.

На опушке они встретили санитаров. Лизу тут же передали, Белла пошла рядом с носилками, не отходя ни на шаг.

— Она выживет, — сказал врач, смыв кровь с рук. — Пуля прошла мимо жизненно важных органов. Пробила мышцы, но она крепкая. Молодая. Сутки — самые важные.

Настя сидела в коридоре госпиталя, уткнувшись лицом в ладони. Лена стояла у окна, глядя в серое небо. Молчание длилось долго. В конце концов, Лена первой нарушила его:

— Ты сильная, Настя. Я бы не справилась так. Я растерялась. Как тогда, когда отец утонул, а я просто стояла на берегу и ничего не могла сделать…

Настя подняла голову:

— Лена… ты была рядом. Ты выстрелила первой. Ты прикрыла нас.

— А потом я смотрела, как ты кидаешься в огонь. Как ты зовёшь её. И как он смотрит только на тебя…

Настя не ответила. Она медленно поднялась, подошла к Лене, и, не говоря ни слова, обняла её.

— Мы живы, Лена. Значит, всё не зря.

Прошло два дня.

Лиза приходила в себя. Она открывала глаза и шептала «папочка» во сне, а потом плакала, как ребёнок. Белла сидела с ней днём, Настя — ночью. Даже Строцкий заглядывал, оставляя у кровати маленький цветок. Лена больше молчала, чем говорила, но однажды взяла Лизу за руку и долго сидела, не отпуская.