Письмо никому

История

В году 1854 три державы взяли в осаду город Севастополь.

То была странная война. Война, которой не было ни до, ни после, ибо случилась она на стыке времен старых и новых, когда старое еще не умерло, а новое не вполне родилось.

Это была война, где парусный флот столкнулся с новейшим, паровым. Где броненосцы еще не обрели башни, зато оделись в броню.

Время, когда ружьям капсульным противостояли ружья кремниевые.

Телеграмма, отправленная по подводному кабелю из оккупированной Евпатории в болгарскую Варну пролетала за мгновение. Зато из Петербурга в Севастополь письма везли фельдъегеря, и мало какой депеше удавалось проделать этот путь быстрей, чем за восемь дней.

Если не считать потешной Царскосельской линии, первая железная дорога в этой стране была уже проложена – из Петербурга в Москву. Вторую построили интервенты, чтоб удобней было подвозить снаряды на батареи.

Даже время мерили стороны по-разному – русский юлианский календарь отставал тогда от европейского, григорианского на двенадцать суток.

Войну вели джентльмены – потому осада города велась «правильно», и из Севастополя можно было свободно выехать хоть в Симферополь или Херсон. Город брали не голодом, не измором, а только чугуном ядер и свинцом пуль.

Но как всегда, в противоборство двух сторон вмешалась третья – природа.

В ночь на 14 ноября 1854 года по новому стилю начался шторм. Первым пошел на дно американский транспорт «Прогресс» - разбился о берег, сорвавшись со своих якорей. Вторым – «Резолют». Далее разбился вдребезги американский парусник «Вандерер» - с него не уцелел ни один человек. Затем, на том же месте, где ушел на дно «Резолют», разбился транспорт «Кенильворт»

Пятым пошел на дно новейший винтовой пароход «Принц» - это был его первый рейс.

Кроме того, в тот день на дно пошло пятнадцать кораблей союзников – цена настоящего морского боя, кордебаталии.

И донские казаки, отправленные в дозор, вылавливали из моря людей, бочонки с ромом, ящики с подмокшими сухарями.

Но, конечно же, большая часть грузов пошла на дно.

Меж тем, в армию интервентов везли не только виски, не только сухари, шинели, палатки. Да что там – даже гвозди для нужд гарнизона везли из-за моря. Эта огромная армия требовала также жалования – английская армия в те времена была наемной, профессиональной. И очень, очень дорогой. Жалование рядового равнялось шиллингу в день. Двадцать шиллингов составляли фунт стерлингов. Может показаться, что полтора фунта стерлинга в месяц – это мало. Но только по нынешним временам, по нынешним ценам.

Упомянутый «Принц» обошелся в полторы сотни тысяч фунтов стерлингов, а груза на нем было на полмиллиона.

Полтора фунта так же следует помножить на количество английского корпуса – оно достигало пятнадцати тысяч. Учесть, что не все там  были рядовыми, что на какие-то деньги надо было содержать лошадей.

Да, чуть не забыл сказать, – платили тогда исключительно золотом, никак не ассигнациями, не бумагой.

Затонувшее золото никогда не было особой тайной – его искали, пытались поднять во все времена. Зажав руками ядра, на дно со шлюпок бросались ныряльщики. За золотом спускали чуть не первых водолазов, появившихся в Крыму. Ныряли на удачу даже местные мальчишки.

Но вот беда – возле Балаклавы корабли тонули и раньше, и после 1854 года. Те, что уходили на дно, рассыпались, теряли очертания. Опознать утопленников не было никакой возможности.

Через шестьдесят лет в Крым пришла иная война, сперва Первая Мировая, которая грохотала все больше далече, если не считать сомнительных рейдов германо-турецкого флота. Затем – гражданская. Владеть сокровищами и даже их искать было делом смертельно опасным.

Еще через двадцать – появились иные солдаты, оккупанты: немцы, итальянцы.

И вот одному итальянцу за неделю удалось то, что другие пытались сделать без малого сто лет. Впрочем, у итальянца было преимущество – у него был легкий водолазный костюм - то, что позже начали называть аквалангом. Он не был связан кислородным шлангом, лагом. Кроме того, в воде он чувствовал себя ну совершенно как рыба – счет часов проведенных  под водой у него, верно, шел на месяцы. Еще немного, и эволюция закрутит обратное колесо, и появятся у итальянца жабры.

Как-то он нашел золото, поставил над местом буек. Сумел поднять клад в лодку. Золото было в монетах. Может, они представляли историческую ценность как таковую, но довольно скоро итальянец на паровом молоте спрессовал монеты в слитки – так их стало проще транспортировать.

Сначала возил ценный груз в своем катере. Благо, занимало оно совсем немного места.

Но катер итальянца был оружием чуть не одноразовым, и сокровище было спрятано – на этот раз в землю.

Неизвестно как о золоте узнали немецкие танкисты – может, они с самого начала были извещены о подъеме ценного груза со дна морского. Может, итальянец сболтнул что-то лишнее за картами, хлебнув до неприличия крепкого украинского самогона.

Тем более неизвестно, что, в конце концов, с этим итальянцем стало. То ли тихонько немцы его придушили, то ли действительно погиб. Все же война шла – шансов умереть для солдата предоставлялось предостаточно.