Письмо никому

Переезд

В конце улицы догорал закат.

Получалось так – улица уходила на запад меж двух высоких домов, но пройдя квартал, дальше шла  через поселок. Поэтому когда над многоэтажками  уже тлела ночь, на другом конце улицы было еще светло.

Казалось, жизнь вошла в привычное русло: огромные пачки газет, которые медленно распределялись по сотням почтовых ящиков. Антон со скуки читал названия – надо же, чего люди выписывают. Как назло, в мире ничего такого, что заставляло бы срочно бежать к почтовому ящику, не происходило.

Да что там – бывало, в ином ящике скапливалось столько бумаги, что туда нельзя было воткнуть даже квитанцию, не говоря уже про газеты. В таком случае Антон складывал газеты рядом: берите, кому надо, читайте…

Однажды почтальон задержался, разносил газеты чуть не весь перерыв. Вернулся на почту в третьем часу. Кроме кассиров застал иного почтальона: старика Гондусова.

Он читал газету, совершенно пожелтевшую от времени.

- Что читаешь, Авралыч?..

Вообще-то родители снабдили Гондусова довольно заурядным отчеством «Абрамович». Но кто-то назвал его Авраловичем, прозвище приклеилось: действительно, в делах старикашка был суетлив. К тому же на «Гондурасова» он обижался, а на «Авралыча» отчего-то нет.

Старик показал ему обложку газеты: «Известия», с морально-устаревшими орденами.

- А за какой год?..

- Смотри…

Действительно, Антон присмотрелся: октябрь 1962 года.

- Антиквариат…

- Такого антиквариата у нас полная подсобка… Хош – бери себе, нет – сейчас пойдем, да спалим в урнах.

Вышел почтмейстер. В руках у него была такая же желтая газета.

- Я чего думаю, - проговорил почтмейстер, - тогда как раз Карибский кризис был. Ну и газеты не разносили.

- Это почему?.. А как же новости?..

- Вероятно, думали, что о главной новости известит сирена гражданской обороны или ракета, что прилетит из-за океана… Или на какую-то иную работу их бросили, что-то иное разносили.

Свою газету почтмейстер положил рядом с Антоном, а сам прошелся на свое рабочее место. Молодой почтальон взял газету, пролистнул ее. Кроме того, что бумага пожелтела, сохранилась она неплохо. Очевидно, полиграфия с тех времен не так далеко шагнула.

- А может, не станем их жечь… - робко спросил Антон. – История все-таки.

- А кто тебе вовсе сказал, будто мы их жечь собираемся? – спросил почтмейстер.

- Авралыч сказал…

Старик Авралыч хмыкнул у себя в уголке.

- Да ты верь ему больше, - дал совет почтмейстер. - Когда наступит день, и нам нечего будет больше разносить, вот тогда растолкаем по ящикам и их. Там и письма есть, и журналы.

- Может, все же стоит их разнести сейчас? – предложил Антон.

- А я думаю, честней письма просто сжечь, – не унимался Авралыч. – Все равно многих адресатов больше нету…

- Поговори мне еще! – неожиданно повысил голос почтмейстер. – В таком случае надо поставить штамп «получатель выбыл» и вернуть письмо туда, откуда оно отправлено…

-

А неделю спустя возле булочной почтальон встретил вдову того самого старика, за бумагой которого гонялась уйма людей. Выглядела она неважно – потеря мужа подрубила ее. Да и старость никого не красит. Она совсем не походила на наследницу глобальной тайны.

У Антона защемило сердце – захотелось ей как-то помочь, поддержать. В руке у старушки была сумка. Не то, чтобы тяжелая, но объемная. Но все же почтальон поспешил прийти на помощь:

- Давайте, я помогу…

Старушка не стала противиться: легко отдала сумку Антону. Все же почтальон был известен почти всем старикам в этом районе.

Старушка шла небыстро, тщательно переставляя ноги, и Антон успел пожалеть о добрых намерениях. Не то, чтоб он спешил, но такая ходьба его угнетала. Благо, идти до двора было недалеко.

- А я ведь, Петя, к детям съезжаю… - пробормотала старушка.

Петей звали почтальона, который работал на этом месте до Антона. К подобным обращениям почтальон привык и уже не спешил поправлять.

Говорят, Петр был неплохим человеком, но спился. Для Антона оставалось загадкой, как на такие деньги можно спиться. Тут на еду не хватит…

Антон кивнул: в районе постоянно кто-то съезжал, вселялся.

Но старушка продолжала:

- Ночью уснуть не могу. Все слышится, будто покойный по квартире ходит. Выйдешь – пусто… Дети говорят, переезжай к нам… Да и как раз люди зашли, говорят, не хотите ли продать квартиру. Им очень надо в этом районе для кого-то…

Старушка говорила печально и задумчиво. Казалось, ее мысли были заняты чем-то иным. Действительно, не так все просто было: бросить район, где прожила столько лет, с которым связано столько воспоминаний.

- Такие хорошие люди… И заплатили дороже, чем кто угодно. Про переезд сказали, мол, у них контора транспортная в друзьях. Так за перевозку, за грузчиков ни рубля не взяли…