Письмо никому

Абсолютный вахтер

…Ветер на столбе трепал одинокую листовку: «Вернем городу Ярску его историческое название – Боярск!». Листовка была потрепанной, и оставалось неизвестным, из-за чего инициативной группе не удалось восстановить историческую справедливость.

Вероятно, потому, что «Ярск» был на две буквы короче, и, тем самым, в бюрократическом смысле экономилось время, чернила. Да и ясно было – хоть Ярск, хоть Боярск – ничего не изменится. Городишко как было захолустьем, так и останется.

Все три таксиста, что скучали на привокзальной площади, не смогли сказать, где находится улица, указанная в брошюре как адрес типографии. Потому, перейдя через вокзальную, зашли на главпочтамт. После длительных переговоров удалось поймать старика-почтальона, который вспомнил, что данное название имело место быть, но за давностью времен он уже запамятовал, во что его переименовали.

- А где хоть приблизительно?..

- Хде? – оживился почтарь. – Эта, канешна, скажу…

И задумался… Задумался так долго, что Антон начал подозревать, что старик заснул. Но нет – он просто вспоминал молодость:

- Тамочки рядом гамазин был ликеро-булочный. А как дальше пройти, то даже и институт…

- Институт?.. – оживился Егор.

- Ну да… - подтвердил стоящий рядом почтальон помоложе. – Был тут у нас НИИ. Разогнали этих бездельников. Или сами разбежались. Теперь здание пустует…

-

Давным-давно в этой клетушке обитал некогда бдительный вахтер. Его помещение было заклеено плакатами о важности соблюдения тайны, о недопустимости проникновения лиц посторонних и даже шпионов.

И действительно – вахтер жил в постоянном ожидании иностранных шпионов. Но шли года, потом пошел счет на десятилетия. Шпионы не являлись, ожидание затягивалось.

Подкатывала пошлейшая скука.

Потом институт, чем бы он там не занимался, оказался никому не нужен. Верней, он был не нужен с момента своего существования, но открылось это  пятнадцать лет назад.

С сотрудниками поступили как везде – увольнять не стали, а просто прекратили платить деньги. Народ потихоньку стал увольняться сам, их точки закрывали. Рекорд поставил какой-то лаборант, которому надо было досидеть до пенсии. У него был еще один конкурент, но тот скончался, не дождавшись заслуженного отдыха.

Таким образом, в здании института остался только вахтер, впрочем, теперь он был переквалифицирован в сторожа, смотрителя и архивариуса. В течении всех этих лет говорили, что здание вот-вот кому-то сдадут или продадут. Но за все это время в одном подъезде бывшего НИИ обосновался магазин секонд-хенда, изобретательно названный «Вторые руки». Старик-вахтер сначала обрадовался соседству, но потом выяснилось, что в таком большом помещении они не нуждаются и от старика они отгородились каменной стеной. Да и работали крайне нерегулярно, примерно по десять дней в месяц.

В особо жестокие приступы бессонницы он абсолютным вахтером обходил свой архипелаг. В немытых десятилетиями окнах туманно мелькал свет его фонаря.

Но все его обходы были бесполезны – воры все равно брезговали лезть в окна этого заведения.

И вот, в день совершенно неособенный в дверь здания постучали, подергали ручку. Снова постучали.

Вахтер затаил дыхание и замер – нет ли какой ошибки. Но стучали уверенно, будто покушались на его право быть хозяином.

- Хто там?..

Егор задумался – а, действительно, кем представиться?.. А, впрочем…

- Мы ищем одного человека…

- Здесь нет никаких людей кроме меня… Вы что, меня ищите?

- Нет. Он умер давно.

Старик подумал, прокричал в ответ:

- Тогда вы не там ищите. Ищите на кладбище!

- Он здесь работал.

Вахтер задумался и стал открывать двери.

Егору и Антону предстал старикашка больше похожий на гнома, чем на человека.

От холода и сквозняков он всю жизнь сжимался и кукожился, старался стать маленьким, незаметным для холода. И нет больше такой силы, которая смогла бы его распрямить.

- А вы, часом, не шпионы? – спросил он.

- Не-а, дедушка… - ответил Егор. - Не шпионы.

Тот тяжело вздохнул, всем видом своим говоря, дескать, зря.

Прошли вовнутрь. Егор осмотрелся, но не так, чтобы по-хозяйски, а все спокойно, почти не вращая головой.

- И давно тут работаете?

- Всегда, - ответил старик.

- А имя профессора Загорского вам что-то говорит.

Старик посмотрел на них с подозрением:

- Вообще-то, это не имя, а фамилия.

- Ну хорошо – фамилия.

- Загорского-то помню… Чилавек - две ноги, две руки.... Голова одна... во всяком случае, последний раз была одна. Я точно помню.

- А если серьезно?

Старик действительно стал серьезным.