Письмо Велари

Глава 05.

Солнце жарило так, что мозги плавились. Я стояла посреди невольничьего рынка Сугдеи и чувствовала себя как на сковородке. Толпа вокруг галдела на своём тарабарском языке, который я каким-то магическим образом понимала. И за меня спорили двое посторонних мужиков.

Я всё ещё не верила во всё это. Серьёзно, кто бы поверил? Упасть со скалы в 2025-м и очнуться в 1772-м — это какой-то трешак из дешёвого фэнтези.

— Пятьсот акче! — заорал бородач, поднимая руку. — Ты, Ахмед-ага, правая рука самого хана Сахиб-Герая, способен заплатить пятьсот акче за эту рабыню!

Мой эмин напротив него скривился так, будто лимон сожрал.

— Цена неприемлема, — процедил он.

— Согласен! — орал бородач. — Айлин — жемчужина, ей цена не меньше восьмисот акче!

Я во все глаза таращилась на них. Реально торгуются! Из-за живого человека! И этот Ахмед, типа главный босс города, даже не мог просто сказать «я так хочу» и забрать эту Айлин с собой? Капец, даже тут рыночная экономика правит.

— Не смеши меня, Юсуф, — сказал Ахмед насмешливо. — Посмотри на неё! Тощая, как палка! И где гарантия, что она девственна?

Да ты охренел, гад?! Мне, значит, в глаза комплиманы сыплёшь, а теперь как нищук цену скидываешь?!

Меня передёрнуло. Ноги свело, словно перед прыжком. Должно быть, Айлин на моём месте уже свалила. Моё новое тело казалась довольно спортивным. Но куда бежать, если ты в восемнадцатом веке, хрен знает где?

— Фу, блин, мерзость какая, — пробормотала я, и стоявший рядом охранник странно глянул на меня.

— Двести акче, и ни монетой больше! — рявкнул эмин, сверкнув глазами.

— Пятьсот! — не унимался бородач.

Народ вокруг притих. Я разглядывала площадь, пытаясь запомнить всё для... для чего? Для курсовой, которую я теперь вряд ли напишу? Ха, зато материал из первых рук. «Особенности рыночной торговли людьми в Крыму под властью Османской империи» — тема огонь, только некому теперь её читать.

— Послушай, Юсуф, — Ахмед понизил голос, но я стояла достаточно близко, чтобы услышать. — Ты же знаешь, что я могу просто конфисковать её. Назвать военной необходимостью.

О, да! Наконец! Наконец ты яйца отрастил!

— О великий эмин, — елейным голосом ответил бородач, — даже твоя безграничная власть не распространяется на законы рынка. Если ты конфискуешь мой товар, купцы перестанут привозить свои лучшие... образцы в Сугдею. А рыбаки — перестанут приносить улов. Ты же не хочешь разорить город?

Я чуть не расхохоталась. Вот это поворот! Эмин, глава города, не мог просто так отжать то, что хотел. Даже в этом веке боялись распугать инвесторов. Пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не заржать в голос.

— Триста пятьдесят, — процедил Ахмед сквозь зубы. — И учти мою милость.

Святые мухоморы, да у него что, бюджет треснет?!

Бородач уже открыл рот, чтобы ответить, когда на площади вдруг стало тихо. Толпа расступилась, пропуская нового персонажа.

Это был высокий мужик в богатой одежде — тёмно-синий кафтан с серебряной вышивкой, белоснежный тюрбан с драгоценным камнем. За ним следовали трое слуг.

— Ого, вип-клиент нарисовался, — прошептала я. Охранник снова покосился на меня, но промолчал.

— Мехмед-эфенди, — Ахмед чуть склонил голову в знак приветствия. — Что привело уважаемого купца на наш скромный рынок?

Так, это явно местный олигарх. И судя по тому, как напрягся эмин, они не особо дружили.

Мехмед обвёл взглядом площадь и вдруг уставился прямо на меня. Я поёжилась. Его глаза, тёмные и пронзительные, будто видели меня насквозь.

— Я прибыл за ней, — произнёс он, указывая на меня.

Что? За мной?!

— За кем? — Ахмед проследил за его взглядом и нахмурился. — За девчонкой из воды? Зачем она тебе?

— У меня есть причины, — ответил Мехмед, не сводя с меня глаз.

По моей спине пробежал холодок. Что-то здесь не так. Почему он смотрит на меня, как будто знает, кто я на самом деле?

— Велари написала ей письмо, — тихо произнёс купец.

— Велари? — переспросил эмин, и его лицо как-то странно дёрнулось. — Ты смеешь упоминать эту ложь на площади?!

А вот это уже интересно! Я подалась вперёд. Да кто эта Велари? И почему эмин так дёргается?

— Я покупаю эту девушку, — заявил Мехмед, доставая кошель. — Назови цену, Юсуф.

— Тысяча! — заорал бородач.

Эмин побагровел:

— Она не продаётся.

— Всё продаётся, — усмехнулся купец. — Особенно в Сугдее.

Толпа загудела. Я переводила взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит.

— Согласен на тысячу акче, — медленно повторил купец, глядя с вызовом. — Тысяча, за Айлин. Сейчас же.

Бородач Юсуф выпучил глаза. Видимо, такая цена была заоблачной даже для самой упитанной рабыни.

— Тысяча двести, — внезапно спокойно парировал эмин, не моргнув глазом.