Письмо Велари

Глава 10.

— Меня... научил отец, — соврала я. — Он считал, что знания важны для всех.

— Мудрый человек, твой отец, — кивнул Эвлия. — Знания — это сокровище, которое всегда с тобой.

В комнате повисла уютная тишина. Я грела руки о чашку с чаем и разглядывала обстановку. Дом Эвлии был скромным, но чистым и каким-то... гармоничным? Я подмечала в нём всё больше деталей. Низкий столик, подушки для сидения, несколько сундуков, полки с книгами и свитками. На стенах висели какие-то карты и каллиграфические надписи. В углу стояла подставка с письменными принадлежностями — перьями, чернильницами и свитками бумаги.

— У вас много книг, — заметила я.

— Книги — мои верные спутники, — ответил Эвлия. — В них мудрость веков. Когда не можешь путешествовать телом, путешествуй разумом.

— А вы можете читать на разных языках? — полюбопытствовала я.

— На шести, — с гордостью ответил старик. — Арабский, турецкий, персидский, греческий, итальянский и язык франков.

Я присвистнула от восхищения. Серьёзно, это впечатляло даже по меркам моего времени. А для 18 века — просто нереально круто.

— А вы пишете книги? — спросил я, заметив листы с записями на столике у стены.

Эвлия улыбнулся:

— Я записываю свои путешествия. Возможно, когда-нибудь кто-то прочтёт их и отправится по моим следам.

— Уверена, так и будет, — сказала я, мысленно делая заметку погуглить об Эвлии Челеби, когда вернусь в своё время. Если вернусь.

Эта мысль кольнула сердце. Смогу ли я когда-нибудь вернуться домой? К маме, папе, моей комнате с постерами Лорде и пицце с доставкой? К горячему душу и чистым джинсам? К новым роликам Даны Эксайтед?

— Ты грустишь о доме, — тихо сказал Эвлия, внимательно глядя на меня.

Я вздрогнула:

— Почему вы так решили?

— Твои глаза, — просто ответил он. — Они смотрят вдаль, туда, где осталось твоё сердце.

Чёрт, этот дед был каким-то экстрасенсом. Или просто очень наблюдательным.

— Да, я... скучаю по дому, — признала я. — Всё здесь такое... другое.

— Но разве не в этом прелесть путешествий? — мягко спросил Эвлия. — Видеть новое, учиться, меняться? Каждое место оставляет свой след в душе путника. И ты уже не тот, кем был прежде.

— Наверное, — я задумчиво посмотрела в окно, где за деревянными ставнями темнело вечернее небо. — Просто иногда становится страшно, что я никогда не вернусь домой.

— Дом — это не стены, а чувство принадлежности, — философски заметил старик. — Я был дома и в шатрах бедуинов, и во дворцах визирей. Дом там, где твоё сердце находит покой.

Гамар, который до этого с интересом следил за нашим разговором, вдруг встрепенулся:

— А расскажи про битву с пиратами! Ту, где ты сражался на корабле!

Эвлия рассмеялся:

— Ах, эта история! Что ж, слушайте...

И он начал новый рассказ — о том, как их корабль атаковали пираты возле берегов Кипра, как они отбивались абордажными крюками и саблями, как капитан их судна — огромный египтянин с голосом как гром — сражался с предводителем пиратов на палубе.

Я слушала, и мне казалось, что я вижу всё это перед собой: синее море, белые паруса, сверкающие клинки... Может, Эвлия приукрашивал свои истории, но рассказчиком он был отменным.

Незаметно для себя я расслабилась. Тепло очага, вкусный чай, увлекательные истории — всё это создавало какое-то особое уютное чувство. Гамар притих рядом, подперев щёку рукой и восторженно глядя на старика. Сквозь маленькое окошко под потолком виднелись звёзды — яркие, близкие, совсем не такие тусклые, как в моём загазованном мегаполисе.

И вдруг меня поразила мысль: а ведь мне почти нравится здесь. В этом странном времени, в этом городе на берегу моря. Без смартфона, без интернета, без всех привычных удобств. Какая ирония! Я, которая не могла прожить и часа без проверки почты, сижу в доме старика в 18 веке и чувствую себя... спокойно? Даже хорошо?

— О чём ты улыбаешься, Айлин? — спросил Эвлия, закончив свою историю.

— Я подумала, что Сугдея... красивый город, — ответила я. — И люди здесь интересные.

— О, этот город стоит на перекрёстке миров, — кивнул старик. — Через него прошли сотни народов. Греки, генуэзцы, татары, турки... Каждый оставил свой след. В камнях, в лицах людей, в обычаях. Здесь можно встретить весь мир, не покидая городских стен.

— Особенно на рынке! — вставил Гамар. — Там есть торговцы даже из Китая и Индии!

— Правда? — удивилась я. — А что они продают?

— Шёлк, специи, украшения, — перечислил мальчишка. — Однажды я видел, как индиец показывал всем огромный зуб слона! Клянусь!

— Верю-верю, — я потрепала его по волосам. За эти часы я привязалась к Гамару. Он был как младший брат, которого у меня никогда не было.

— Мир полон чудес, — сказал Эвлия, разливая остатки чая. — И самое большое чудо — это люди. Их истории, их судьбы. Каждый человек — целая вселенная.