Питающаяся слезами

Пролог

Алые капли крови стекали по её тонким, изящным рукам, вытекая из глаз, вместо слез. Глубокие порезы покрывали все его тело, напоминая кору старого дерева, исцарапанного острым лезвием ножа. Одежда изорвана, волосы растрепаны и вымазаны, тела дрожат, но не боятся. Пальцы рук сплетены в замок так крепко, что не разобьешь ни одним инструментом, не откроешь никаким ключем. У ног лежит сухое сено, крепкая верёвка вжимает тела в толстое, длинное бревно, кора которого царапала её нежную кожу, изрывала его и так большие раны, но так же сильно измывалась от боли.

- Гринч Уолтер и Эмили Уолтер приговариваются к смертной казни. Их тела будут сожжены, а пепел отправится в бесконечное плавание по великим водам Алазии. - громко и чётко проговорил глава города, по окончании выступления указывая на пару, привязанную к столбу отрубленного бревна.

Толпа людей громко закричала, победно размахивая мужскими шапками и женскими платками. У сцены стояли взрослые мужчины и женщины, пожелые люди и даже дети... даже дети смотрели на эти издевательства, радуясь, что эти существа исчезнут, не причинив им вреда.

- Всё будет хорошо. - с трудом проговорил мужчина, ещё сильнее сжимая руку девушки, хотя казалось, что это невозможно.

- Они и её убьют - еле слышно вырвалось из уст Эмили, и кровавые слезы полились ещё сильнее, протекая по её тонкой шее, груди, голым ногам и безнадёжно, крупными каплями, падая на навалы сена.

Люди радостно кричали, и каждый по своему реагировал на происходящее: кто-то махал шляпой; кто-то только подошёл и пытался пробиться через толпу и подойти поближе; вот женщина держит на руках маленького ребёнка, успокаивая его и настойчиво укачивая; здесь мужчина, ещё не старый, но проживший годы молодости грозит острыми вилами; воины на конях внимательно следят за толпой; у сцены священник освящает пару святой водой, обрызгивая пол, людей, воздух.

- Она спасётся, она спасётся... - уже в полуживом состоянии ответил Гринч своей возлюбленной и от бессилия свесил голову.

- Ей достался страшный дар... - тело девушки ослабло, но руки, сцепленные в крепкий замок не расцепились до сих пор.

- Да горите же в аду!

- сжечь ведьму и колдуна!!!

К сцене подошёл рабочий и бросил в кучу сена одну спичку... всего одну спичку... Загорелась одна соломинка... две... девять... и вот жадный огонь, переливаясь радужными оттенками, окутал каждую тростинку, желая проглотить все больше и больше... Люди кричали, женщины закрывали детям глаза, кто-то ждал истошных криков, боли и мучений... Языки пламени окутывают тела так быстро, что уже через несколько секунд нельзя было увидеть половину тел... Из глаз девушки все так же текли кровавые слезы. Ни Эмили, ни Гринч не издают ни звука, крепко сжав зубы, прикусывая губы до крови, но не издавая ни звука. Они терпят эту боль. У каждого в мыслях свое, но оба думают только о своей дочери, молясь о её спасении...

* * *

Тем временем маленькая девочка, лет семи, бежала по лесной тропинке. Её голые ноги больно щекотала мелкая трава, камни и острые сухие ветки рвали и прокалывали кожу. Наступит она, и останется кровавый след. Ни кто за ней не гонится, ни кто о ней не знает, но она, сильно запыхавшись и задыхаясь, бежит куда глаза глядят, не замедляя бег. Она видела как в дом ворвались военные, как схватили маму, как папа пытался отбиться от них, но не справился, как его завалили на пол, скрутили руки, как выводили из маленького, дряхлого домика, как искали её. Не нашли... Лес скрыл это дитя своими могучими ветвями и на время спрятал в больших холмах. Вот, слабое тело не выдержало, маленькая детская ножка подвернулась, и девочка упала. Только сейчас она ощутила боль в ногах и теле. Но ей было не до этого. Сейчас она думала о родителях, которых, вероятно, больше никогда не увидит... с глаз потекли слезы, а душа чувствовала едва ли не ту же боль, что причиняли в этот момент её родителям. Солнце садилось за горизонт, не желая давать девочке ни одной лишней минуты найти место укрытия. Небесное светило зашло за горизонт, его лучи спрятались за высокими холмами, наступила кромешная темнота - и только слабый свет луны указывал путь, освещая лесные тропинки...

* * *

Солнце ярко освещало улицы города, несмотря на то, что было уже 7 часов вечера. Птицы напевали разные мелодии, умиляя слух и душу, листья и трава приятно шумели, поддаваясь лёгкому порыву ветра. В голубом небе виднелись облака, строящие белые пушистые картинки. Одни напоминали море в котором плавают рыбки, черепахи, дильфины и киты, другие похожи на поле цветов, а вот толпа животных, куда-то спешащих или совсем не двигающихся: быстрый заяц, большой слон и рядом маленький слонёнок, собака, толстый кабанчик, маленькая бабочка, ленивый кот, кто-кого увидит. А как сядет солнце, так на фоне заката можно увидеть и огнедышащего дракона, и злую крысу, или жар-птицу, распахнувшую огненные крылья, что будут клубиться и менять форму на фоне алых красок, и медленно проявляющихся на небе звёзд.

Эврика шла на очередную вечеринку, где собирались все, кто хотел излить душу. Она приходила каждую пятницу, и каждый раз там можно было увидеть все больше народа, все больше новых лиц.

-Как хорошо что в городе всегда у всех проблемы. - не желая никому зла, подумала девушка.

Эврика надела сексуальное чёрное платье выше колен. Тёмная чёрная ткать, отдавала переливом мендального масла, напоминающего капли золотого дождя. На спине красовался большой вырез, придающий фигуре элегантности.Образ дополнял мамин кулон: нарастающий месяц, рядом с которым висел камень темно-зелёного цвета, названный "камнем ведьм". А так же кольца, аккуратный женский браслет, золотой клатч и темные туфельки на тонком каблуке.

Этот образ подчёркивал все достоинства, доставшиеся девушке от покойной матери. Много мужчин бегало за Эврикой, но пока никто так и не смог достичь её "хрупкого" сердечка.

Солнце быстро село за горизонт и уже почти не разбрасывало свои теплые лучи, когда Эврика дошла до места проведения вечеринки. Девушка вошла в шумный, двухэтажный дом, который уже неплохо знала.