Питер. Первое Рождество

Питер. Глава 2

Метель за окном набирала обороты. Старые деревянные рамы дрожали от каждого порыва ветра, а Андрей с грустью отметил, что пора бы их покрасить. Он успел помыть окна и заткнуть их, но все равно свежевыстиранные занавески подрагивали, а в воздухе ощущался холодок с ароматом стирального порошка. Переступив с ноги на ногу, стоя на стремянке, Андрей тряхнул ладонями, разгоняя кровь. От долго поднятых вверх рук, пальцы онемели а плечи ныли, но откусив новый кусочек скотча и перехватив провод поудобнее, Андрей снова потянулся вверх, прилаживая гирлянду к карнизу. Неумело спаянные проводки грозились сново разорваться, поэтому Андрей тут же закрепил гирлянду рядом с хрупким соединением еще парочкой кусочков липкой ленты.
Питер чихнул, едва слышно, зажав рот ладонью, и тут же отхлебнуул чай, раглядывая свои покрасневшие в тазу ступни. Порошок горчицы еще щекотал ноздри, но ему наконец-то было тепло.
- Сейчас носки шерстяные дам тебе, прям в них спать и ляжешь, - приклеив край гирлянды,  Андрей с облегчением выдохнул, неловко спускаясь со стула, - чаек как?
Андрей отодвинул стремянку и воткнул вилку в розетку. Гирлянда тут же замигала разными цветами, заставляя его и Питера на секунду замереть, погружаясь в атмосферу какого-то далекого волшебства. Удовлетворенный результатом своих стараний, Андрей кивнул своим мыслям и опустился на стул рядом с кутающимся в огромный халат Питером.
- Вкусно, - Питер робко улыбнулся, сжимая в руках уже остывшую кружку с чаем. Приятный аромат малины и трав успокаивал Питера, а мигание лампочек словно переносило во времени, через океан, на пару лет назад. В большой дом, где его папа и мама на несколько дней забывали про свои обиды и разногласия и с детским восторгом наряжали елку. Папа все равно периодически отлучался поговорить по телефону, но это никогда не портило Питеру праздник. Они играли и веселились, разбирая большие коробки с подарками, а иногда папа наряжался в Санту. На Рождественские каникулы его родители были только его и никто не мог этому помешать.
Тогда он не знал, что у многих таких же, как он детей, нет Рождества из-за того, что делает его папа.
Накануне Рождества его дедушка устраивал большой праздник. Много людей в красивых нарядах, танцевали и разговаривали с ним, как со взрослым. Чаще всего тетя Диана, сидя в инвалидном кресле, оставалась с ним. Она была единственной, кто слушала Питера с неподдельным интересом, всегда участвуя в диалоге. Питер любил разговаривать с тетей Ди, но домашних уютных маму и папу он любил больше.
Он и представить себе не мог, что тетя Ди, которую он помнил столько же, сколько себя, отберет у него его родителей и Рождество.
- Давай еще налью? - поднявшись со стула, Андрей поставил чайник, не дожидаясь ответа Питера.
Андрей когда-то тоже любил Новогодние праздники. В детстве как-то не очень. Тогда ему нравилось учится, и он очень переживал, что неделю не увидит друзей. Проникаться духом Нового года Андрей начал в студенческом возрасте, когда в общежитии начали собираться большими компаниями с оливье, мандаринами и песнями под гитару. Там тоже жутко сифонило из окна, но разве тогда это волновало молодых людей, у которых вся жизнь впереди? Они могли всю ночь гулять на морозе, играя в снежки и весело катаясь с горки. Девушки визжали, постукивая ногами от покусывающего щеки мороза, парни валялись в снегу, но самое главное, что все они чувствовали себя самыми счастливыми. В одну из таких волшебных ночей Андрей и познакомился со своей будущей женой.
Кто же мог знать, что через несколько лет, за пару недель до Нового года, он потеряет ее навсегда.
- Все, пацан, вытаскивай ноги, - стряхнув набежавшие воспоминания, скомандовал Андрей, ставя перед Питером полную кружку чая, - вытирай хорошенько и в носки. Спать сегодня у меня будешь, как младенец.
Питер взял большое махровое полотенце и тщательно промокнув кожу, тут же выпрямился. Шерсть носков неприятно покалывало пальцы, но Питер все равно натянул их на ноги, незаметно почесывая кожу под резинкой. Они показались ему какими-то слишком грубыми, но перечить Андрею сейчас Питер не хотел. Он понимал, что взрослый старается, поэтому решил про себя, что снимет носки, когда ляжет спать.
- А у вас всегда так? - кивнув на гирлянду, Питер неловко поджал пальцы.
Не то, чтобы он часто общался с отцом Дес, но уж больно нагнетающая тишина стояла вокруг. Мысли балансировали на грани светлых воспоминаний и темных тайн прошлого, поэтому Питер не мог больше молчать. Через пару часов он уйдет спать, а завтра мороз снова будет пробираться под пуховик, заставляя очень быстро бежать до школы по скользкой и заснеженной тропинке.
- Пока Роксана в Америке была - не было, - от чего-то честно ответил Андрей.
Хотя ведь и не совсем честно. Так не было с самого ее детства. Даже гирлянде этой лет уже наверно больше, чем Питеру. Да и первый год, после того, как она вернулась, тоже не было. Только в прошлом он достал старые игрушки, нарядив елку, а в этом вот починил гирлянду. Хотя в том году Роксана все праздники работала в ночь. Андрей подозревал что для того, чтобы не пересекаться в долгие выходные с ним.
- Красиво, - пожал плечами Питер, снова почесывая ногу, - у меня дома было много гирлянд. Мы их развешивали в каждой комнате, на елку, около дома. Везде-везде, - улыбнулся Питер, поставив на стол горячую чашку, - даже когда закрываешь глаза - перед ними сияют огоньки. Мне очень нравилось.
- Роксана маленькая тоже любила, - от чего-то вставил Андрей, почесывая подбородок, - эта собственного от того вся и изодрана, что дочка ее втихаря доставала, чтобы с огоньками полежать. Я даже ругался было, но она как-то раз прям с ними и уснула. А я в комнату зашел, смотрю на нее, а душа то радуется, как тут ругаться.
Андрей улыбнулся своим воспоминаниям, а Питер невольно задумался. Подавшись вперед, он быстро оглянулся на дверь, словно боясь, что кто-то может войти.
- Дядь Андрей, а можно я спрошу? - замялся Питер.
- Давай, пацан, спрашивай, - подмигнул Питеру Андрей, удобнее устраиваясь на стуле.
- Дядь Андрей, а что такое “душа”?
Поджав губы, Андрей задумался. Откинувшись на спинку стула, он посмотрел в окно, где метель наметает сугробы. Несмотря на то, что на улице уже давно было темно, дети бегали по двору, с радостью ковыряясь в снегу.
Кто б еще знал, что это такое.
Но почему-то ему было очень важно ответить.
- Знаешь, пацан, - растирая жесткими пальцами морщинистые щеки, Андрей продолжал смотреть в окно, не замечая, как Питер замер, словно перестал дышать, ловя каждое его движение, - наверное это что-то внутри нас, что подсказывает, как поступить правильно. Вот когда хорошее что-то сделаешь, чувство вот это. Теплое. Еще говорят “душа поет”, понимаешь? - Питер медленно кивнул, - И хорошо сразу так. И небо светлее, и люди вокруг улыбаются, а тебе радостно. Ну или вот когда сидишь с кем-то, молчишь ни о чем, а кожу прям покалывает, будто свитер большой такой удобный натянул и топнешь в нем, - Андрей улыбнулся своим словам, - нет, не знаешь. Давай по другому скажу. Мама в детстве одеялом укрывала?
Вот тут Питер понял. Когда был совсем маленьким, мама сидела на краешке его кровати и тихонько ему что-то напевала. И когда он засыпал, вот на той самой границе между сном и явью, сначала движение воздуха, легкая прохлада. А потом большое одеяло осторожно ложилось на него, а внутри так хорошо сразу.
И почему-то Питеру стало очень грустно.
- А у всех людей есть душа? - осторожно спросил Питер, а Андрей пожал плечами.
- Не знаю, пацан. Говорят, что у всех.
И сейчас Питеру очень хотелось в это верить.