Питомник боевых питомцев

Пролог

Пролог: Странные обстоятельства

Агония была не огненным вихрем, а ледяным оцепенением, расползавшимся из разорванной груди. Последний вздох Горета, лучшего охотника на чудовищ королевства, вырвался в виде кровавого пузыря. Он не видел неба — лишь зубчатый свод пещеры и тени, пляшущие в свете затухающих факелов. И лица. Лица его отряда.

Не огромная пасть Чумного дракона, пронзившая его стальную броню, как раскаленный нож сквозь масло. Нет — лица людей.

Капитан гвардии, потомственный дворянин, с холодной усмешкой отводивший взгляд. Маг-недоучка, чье заклинание щита лопнуло в решающий миг — но не от страха, а от намеренного сбоя в руническом жесте. Молодой лучник, который «случайно» выпустил стрелу слишком рано, спугнув чудовище до того, как ловушка была готова.

*«Ошибка…»* — прошипело в его сознании.

Холодный аналитический ум, не раз спасавший его в самых гибельных логовах, работал до конца. Ледяная мгла сгущалась, но он продолжал анализировать. Его расплата была слишком дорога...

**Ошибка первая — гордыня.** Он, Горет, позвавший их в свой лагерь накануне, приняв изрядную долю самогона, заявил с пьяной прямотой: «Ваши статусы. Ик. — дерьмо в канаве. Здесь вы либо слушаете меня. Ик. или ваши кости будут украшать помет дракона». Он думал, что грубая правда заставит их подчиниться. Но она лишь посеяла сомнения в его адекватности.

**Ошибка вторая — тактическая слепота.** Он видел их саботаж, слышал перешептывания. Но вместо того чтобы разбить группу или отказаться от миссии, он стиснул зубы и пошел вперед. Задача была превыше всего. Гордость охотника не позволяла отступить. Он вел на охоту стаю строптивых волков, зная, что они рвут его сзади.

**Ошибка третья, роковая — ярость.** Когда подставной выстрел лучника выманил дракона прямо на него, Горет не отступил. В горящих глазах чудовища он увидел воплощение собственного провала. Он бросился в атаку не ради победы, а из отчаяния и гнева. Он сражался с драконом, но пытался убить свое бессилие.

В совокупности эти ошибки и привели его к гибели. Осознавали ли эти люди, эти чудовища в обличье людей, с кем имеют дело? Это был не просто дракон. Это был Чумной Дракон. Мать его Чумной Дракон!

*Класс опасности: S* — согласно древним манускриптам Конклава Охотников, по которым он учился.

Сознание угасало. Это задание должно было стать последним. Денег хватило бы на дом, семью, спокойную жизнь... Все сожаления погасли. Его изувеченное тело перестало подавать признаки жизни. Мозг умер.

Но его сознание — крошечная серая точка — падала в лоб молодому человеку, неподвижно лежавшему на кровати. Металась в последнем порыве, но уверенно падала...

-------

Он очнулся в мягкой постели в теле, которое не слушалось. Руки — без шрамов и мозолей, жилистые, но слабые. В висках стучала боль, но не от дешевого самогона, а от чужих слез. Его «тётя», размазывающая по щекам косметику, говорила что-то о «несчастном случае», о «родителях», о «тяжелой утрате».

В голове столкнулись и начали резонировать два потока памяти, мыслей, переживаний.

Его звали Элиот. Ему было двадцать пять. Его родители, владельцы зоомагазина, погибли при загадочных обстоятельствах. И всё, что у него осталось — это ключ. Длинный, железный, холодный ключ с причудливой рукоятью.

Решив, что в тишине думается лучше, Горет вежливо, но настойчиво выпроводил тётю. Та, понимающе кивнув, ушла. Он медленно сполз по стене на пол. Комната была скромной, даже бедной — новое тело не блистало достатком.

Тело Элиота было хлипким, не приспособленным к бою. Воспоминания юноши были полны тихих мечтаний и страхов. И в этом контрасте сердце Горета забилось с новой силой, отчаянно стуча в ребра. Без меча в руке, без фляги у пояса, оно оставалось единственным оружием.

Мысли постепенно упорядочивались. «Элиот... — решил Горет. — Отныне я — Элиот». Путаница в чувствах улеглась, конечности начали слушаться, а память — сливаться в единое целое. И то, что он увидел, заставило его обомлеть.

Это было не его королевство. Не его империя. Даже не его континент. За свои 48 лет он ни разу не слышал о «Крайне» — планете, на которой он теперь оказался. Воспоминания Элиота были фрагментарны, но в них всплывали «уроки», на которых рассказывали об удивительной и опасной планете Крайна.