Пижамная вечеринка на кладбище

Пролог

Ночь на старом кладбище Скорбных Теней была тихой, сырой и совершенно не располагала к некромантским экспериментам. Луна стыдливо пряталась за тучами, словно предчувствуя, что сейчас случится нечто идиотское.

На могиле Элинор Вальдес, седьмой директрисы Академии Магических Искусств, происходило нечто, что сама эта почтенная дама не одобрила бы даже с того света.

Трое студентов суетились вокруг надгробной плиты, как муравьи вокруг упавшего пирожного.

— Стой! Стой! — зашипел Арчибальд Локвуд — долговязый парень с вечно сползающими на кончик носа очками. В одной руке он держал потрёпанный гримуар, в другой — мел. Пальцы его дрожали так, что крошки мела сыпались на землю, смешиваясь с каплями ночной росы. — Ты, Сай, опять всё испортил! Угол между рунами «Кано» и «Гебо» должен быть ровно сорок пять градусов! А у тебя тут что? У тебя тут тупой угол! Такой же, как и твоя голова. Дух не откликнется на такой халтурный призыв! Так мы сможем призвать максимум какого-нибудь демона-бухгалтера, который будет требовать отчётность за последние семь столетий!

Саймон Фишер, он же — «Сай», на которого вопили, стоя на карачках над могильной плитой, держа в руках маленький огрызок мела, честно стыреный в одной из аудиторий, вечно помятый и взъерошенный, словно его только что вытащили с дивана. Вместо того, чтобы исправиться, лишь шире ухмыльнулся и ловко провёл мелом кривую линию поверх уже начерченной пентаграммы.

— Арчи, будь любезен, не душни, — отмахнулся он от приятеля. — Некромантия — это не геометрия. Духам плевать на углы и сантиметры. Они не смотрят на ориентацию рун, они смотрят на настроение. А настроение у нас — огонь! Мы молодые, дерзкие, мы хотим пообщаться с великой Элинор Вальдес! Ей самой надоело лежать тут в скуке. Она оценит наш креатив!

— Она оценит нашу кремацию, — простонал Арчи и принялся нервно перерисовывать линии за спиной у Сая, пока тот не видит. — Мы все умрём! Мы точно все умрём!

Третий участник экспедиции, Кевин Морган, огромный парень, в котором угадывалась примесь оркской крови (или просто в детстве его перекормили кашей), стоял чуть поодаль с козой на поводке. Он то и дело переминался с ноги на ногу, и мокрая трава под ним издавала сочный, чавкающий звук. Коза была на удивление спокойна и даже жевала мох на ближайшем надгробии, как будто её таскали на ночные ритуалы каждую субботу.

— Ребят, — прогудел Кев виновато, почесав затылок огромной ладонью, от которой пахло сеном и почему-то мятой, — я тут подумал… может, не надо её резать? Она симпатичная. У неё глаза такие… умные. Может, просто попросим у неё шерсть? Я слышал, духи уважают жесты доброй воли.

— Кев, ты гений! — рявкнул Сай, не оборачиваясь. — Мы принесём в жертву её добрую волю! Арчи, пиши в книге: «Жертва — коза по имени… э-э-э…». Кев, как зовут козу?

— Я не знаю! — искренне расстроился Кевин. — Она мне не представилась.

— Забей, назовём её «Инцидент», — отмахнулся Саймон и наконец отступил на шаг, любуясь плодами своих трудов.

Пентаграмма представляла собой хаотичное переплетение линий, которое больше напоминало карту метро, нарисованную в состоянии сильного опьянения, чем магический круг. Руны были перепутаны местами, свечи торчали под невероятными углами, а в центре, где должен был стоять алтарный камень, красовалась кучка сырой земли, на которую Кев случайно наступил.

— Готово, — гордо произнес Сай. — По красоте даже лучше, чем в учебнике.

— Это катастрофа! — Арчи схватился за голову. — Где алтарный камень? Почему здесь земля? И почему свечи расставлены, как пьяные гномы после корпоратива?! — стенал он, торопливо расставляя свечи хотя бы примерно, как им положено стоять.

— Ты слишком консервативен, Арчи. Магия — это творчество! — парировал Сай. — Давай уже, зажигай!

— Я не умею зажигать! — в отчаянии выкрикнул Арчи. — Я — теоретик!

Саймон театрально закатил глаза, принимая эффектную позу.

— Держите, дети. Саймон Фишер спасёт этот вечер.

Он пафосно щёлкнул пальцами правой руки и над указательным пальцем взвился небольшой язычок пламени. Дунув на пламя, он одним махом поджёг сразу все свечи. Пламя нервно трепетало от ночного ветерка, отбрасывая пляшущие тени на надгробья, и казалось, что сами камни вздрагивают от этого жёлтого света. Арчи тем временем метался вокруг пентаграммы, пытаясь пинками исправить положение рун. Кев просто стоял и грустно улыбался, поглаживая козу, которая, кстати, уже начала дремать.

Наконец всё было готово. Вернее, как всё — было до жути не готово, но Саймон объявил:

— Время!

Троица встала в круг. Влажный ветер доносил откуда-то издалека уханье совы, смешанное с тихим скрипом старого кладбищенского флюгера. Арчи держал книгу и пытался читать заклинание по слогам, запинаясь на каждом древнем слове. Саймон подпевал ему громко и фальшиво, а Кев мычал что-то низкое, похожее на гул церковных колоколов.

— Астара виртум мортэс... — начал Сай, но его осёк Арчи.

— Саймон, это не так! Здесь должно быть мортэ!

— Не умничай, давай дальше! — шепнул Сай и, вдохновляясь, выкрикнул: — Да сойдутся силы! Ветры, придите! Духи, явитесь! Ну же, бабуля Вальдес, покажись!

В этот момент он сделал неловкий шаг назад, чуть не сел на мирно стоящую козу. Коза посмотрела на его задницу с таким выражением, будто хотела спросить: «Ты это серьёзно?», и с достоинством отошла на шаг. А потом решила, что достоинство — это переоценённая штука, возмущённо блеянула и рванула прямо в центр пентаграммы, сбив с ног Арчи и загасив три свечи одновременно.

Арчи упал, рухнув на чертёж, размазав руны локтем. Саймон, пытаясь сохранить равновесие, споткнулся о свою же сумку, взмахнул руками и громко крикнул:

— А, да пофиг!

И в тот же миг, когда последние слова сорвались с его губ, произошло нечто невероятное. Воздух в центре пентаграммы исказился, полыхнуло фиолетово-зелёным пламенем. Студентов окатило волной горячего ветра, пахнущего озоном и жжёным сахаром. Уши заложило от низкого, вибрирующего гула, будто где-то глубоко под землёй запела огромная виолончель.