Плачущая Церковь

Часть 3. Дейдре и Найсэ. Глава 10

Аманда Морган. Она же Дейдре, она же Мари, Одри, Гвенн, Эна… У Аманады было много имён, но существовали для неё всегда только первое и последнее. А ещё всегда и везде был он — Найсэ.

Сейчас Найсэ звал себя Элриком и он практически не помнил изначальной жизни, что уж говорить про остальные. Впрочем, так всегда бывало. Когда Аманда была Мари, она тоже вспоминала долго и урывками. И всё же воспоминания практически не играли роли, все они каждый раз рождались в разных семьях и в разных условиях, но формируя личность каким-то образом всегда приходили к изначальной версии себя.

Вот почему сейчас Элрик пусть и был врачом со своими целями и желаниями, но остался прежним. Будучи друидом, он тоже обожал исследовать, именно так он связался с тем существом и заключил всех четверых в этот злосчастный круг. Что самое печальное, это было сделано из благих побуждений, всегда и везде Найсэ стремился помогать людям. В первой жизни он часто любил уединения, но никогда не отказывал человеку, что пришёл за советом или лекарством. Таков он был, и таким Дейдре его любила.

Ещё один странный факт проклятия заключался в том, что в каждой жизни все четверо (как и их друзья и близкие) возрождались совершенно такими же внешне. Даже сейчас у Элрика были всё те же зелёные, словно тёмная роща, глаза и морщинка между бровей, когда он хмурился. Сколько раз Аманда хотела по привычке протянуть руку и разгладить её. Увы, было рано. Он не помнил.

Чего не сказать про Элизабет. В прошлый раз Блодьювед не помнила до самого конца, от чего и погибла. Впрочем, может быть, в самый последний миг она пробудила силы и сожгла церковь, потому что вспомнила и желала помочь?

В этот раз Блодьювед решила стать первой, Дейдре это чувствовала. Но почему она, а не Найсэ? До сих пор они так и не выявили закономерность, кто пробуждается первым, а кто вторым и третьим. Люди говорили, что вначале приходит Чума, затем идёт Война, после — Голод, а в конце — Смерть. Люди ошибались. Впрочем, они часто это делали.

В тот день Аманда видела, как Элизабет и Элрик выходили из церкви, места, где оба умерли в прошлый раз. Блодьювед отчаянно жестикулировала и пыталась что-то объяснить Найсэ, но быстро бросила это дело и пошла к особняку.

Дейдре поспешно спустилась из комнаты и встретила её в гостиной.

— Вспомнила? — спросила она.

— Да, — грустно ответила Элизабет, подходя к каминной полке. — Чей это череп?

— Кухулина.

Блодьювед усмехнулась. Конечно, она вспомнила их конфликт с Кухулином, поняла, что в качестве трофея Аманда сохранила череп Кухулина из прошлой жизни.

— Знаешь, я не хочу умирать… — начала Элизабет и резко развернулась к Дейдре.

Можно было ожидать всего, что угодно. Может, того, что Блодьювед решила встать на сторону Кухулина? Но она всегда умела удивлять, в светло-зелёных глазах застыли слёзы, а вместе с ними и отчаянное смирение.

— Не хочу… — повторила она. — Я столько всего сделала в этой жизни, чтобы добиться своего положения, ты бы знала. Столько всего, чем я не горжусь. Но мне было мало… И до сих пор мало… Ха, вот почему я — Голод.

Элизабет всхлипнула. Дейдре прекрасно помнила состояние, когда ты уже вспоминаешь первую жизнь, но ещё не можешь отпустить предыдущую. Блодьювед сейчас как раз находилась в таком, и её бы поддержать, обнять и успокоить, но Дейдре замерла и держалась прямо, словно каменная статуя. Она должна была быть сильной. В этот раз их пробуждение затянулось, а, значит, нужна твёрдая рука и решимость.

— Я так не хочу умирать… — продолжала Блодьювед. — Мне так мало этой жизни. Очень. Очень мало.

— И всё же ты по-прежнему остаёшься друидом, — поддержала её Дейдре. — Всегда и везде. Вот почему пусть отдельных людей ты готова свести в могилу, но миру смерти ты никогда не желала. Вот почему сейчас ты не идёшь по пути Кухулина, а смиренно принимаешь свою судьбу. Я всегда тобой восхищалась.

Элизабет всхлипнула и рукой смахнула несколько слезинок.

Дейдре помнила, как сильно первое время её раздражала Блодьювед. Энергичная друидка с чарующим голосом и невероятной связью с растительным миром. Она постоянно находилась рядом с Найсэ, рассказывала ему что-то, смеялась, а он улыбался в ответ. Как же тогда Дейдре завидовала и ревновала.

А затем жизнь расставила всё по местам, когда пришла беда, Блодьювед не покинула их, делала всё, что в её силах и стала подругой, равной Дейдре. До этого Дейдре дружила только со своей фрейлиной — Леборхам. И пусть у подруги было много свободы, но положение её сдерживало. Вот почему убивать Блодьювед действительно не хотелось. Дейдре тосковала по дружескому общению.

— Я тоже не хочу с тобой прощаться. Я так долго вас ждала…

Аманда вспомнила одинокие серые дни, конечно, рядом с ней были и другие такие же потерянные и одинокие существа, но это никогда не заменит собственной семьи, а так уж вышло, только Найсэ и Блодьювед стали для неё семьёй. Впрочем, нет, была ещё Леборхам, которая в этой жизни превратилась в виконтессу Анну Морган. И, пожалуй, если бы не она, Дейдре бы не справилась. Вот только Леборхам в отличие от Блодьвед не находилась в эпицентре проклятья и не могла осознать полноту его беспощадности.

— Я столько бы хотела с тобой обсудить… — хрипло продолжала Аманда. — Подумать только, ты понимаешь, что они сделали с женщинами? А главное как. Как от равенства мы пришли к бесправию? Почему эти римляне с их варварским взглядом смогли заразить весь мир?

Элизабет горько улыбнулась, наверняка, поняла, что Дейдре хотела её отвлечь, но подыграла.

— Вот уж точно, абсурд какой-то, — кивнула Блодьювед. — Общество развивается, прогресс, новые технологии, эти паровые машины… А что на деле? Люди те ещё глупцы. Но знаешь, уверена, скоро женщины и мужчины вновь будут равны. Эти времена проходят…

Элизабет перевела взгляд на церковь. Аманда последовала её примеру, да, ситуация в последние годы немного улучшилась, но раньше женщин и за людей не считали, а всё из-за Церкви и её странных нравов. А теперь Дейдре подобно Найсэ надеялась, что этот жестокий Бог встанет на их сторону и сдержит проклятье. Да уж, та ещё глупость.