Пламенная бунтарка ледяного дракона

ГЛАВА 5. Эйтон Гараирн. Холостяк по убеждению

– Это ужасно, Эйт, – Сертайю, кажется, прорвало, – у меня двое детей, но я так и успела отследить тот самый момент, когда твой ребенок вдруг прекращает видеть в матери самое близкое существо на свете. И начинает воспринимать тебя как некую противоборствующую силу, которая не дает жить, как хочется.

Я вздохнул.

Кузина, как мне кажется, держалась молодцом, не давая своей младшенькой перейти за грань вседозволенности. И умудрялась сохранять приличное выражение лица, когда Эдайя решала вычудить еще что-нибудь неожиданное.

У Серт двое детей, близких по возрасту. И подростковый период юных чудовищ для нее затянулся. Хорошо, Майлон уже его пережил и, слава Сайтону, становится вполне приличным драторином. А вот с Эди нам еще предстоит помучиться.

– Сочувствую, сестренка, – произнес я дежурную фразу.

– Разве мы с тобой были такими в их возрасте? – в глазах Сертайи мелькнуло отчаяние.

– О-о-о! – не выдержал я. – Помню одну девицу, которая подмешала синий краситель в волосяной бальзам своего преподавателя по этикету. Только за то, что этот несчастный счел возможным укорить ее за слишком теплую улыбку в адрес простолюдина-сэлонима.

– Да-да, – подхватила Серт, – теперь и я припоминаю юнца, у которого едва крылышки проклюнулись и он подкинул в спальню дерри Амейи каменного паука, которых она боялась до ужаса. Бедняжка тогда заикалась полдня, а ее отец тебе чуть ноги не выдергал. Я тогда была совсем маленькая, но скандал оказался настолько велик, что я пронесла это воспоминание через всю жизнь.

– У меня была уважительная причина, – заявил я, – Амейю пытались мне сосватать. Если бы у родителей все получилось, лет через двадцать нас поженили бы… а тут паук отвел.

– А я вот жалею, что так вышло, – фыркнула кузина, на несколько минут превращаясь в ту девчонку, что я помнил с юных лет, – сейчас бы и у тебя была толпа неуравновешенных подростков в хозяйстве.

– Ты очень злобная, – серьезно заявил я ей, – но этим ужасам не дано осуществиться.

– И правда, Эйтон, почему ты не женишься, деток не заведешь? Поверь, это истинное счастье! – кузина, кажется, забыла, что пять минут назад готова была зарыдать от тягот материнства, а теперь призывает меня стать таким же “счастливым”.

– Я еще не созрел для брака, Серт, – отмахнулся я по своему обыкновению.

– И когда дозреешь? – ехидно поинтересовалась кузина. – В триста, когда крылья обвиснут, и не только?

– До этого еще два века, – усмехнулся я, – может, моя будущая пара еще выводит подростковые прыщи, как твоя дочь. А вообще, мне и сотни лет хватит нагуляться.

– Подожди, вот влюбишься, потащишь избранницу к алтарю, я тебе припомню твои слова, – пригрозила Серт.

– Не думаю, что это возможно, дорогая, – ответил я неожиданно мягко для самого себя.

Я не собирался говорить кузине, что уже познал любовь и другой не предвидится.

Риадора. Обычная сэлонимка… точнее нет, не обычная. Одна-единственная. Одновременно мягкая и решительная. В ее оболочку с женственными изгибами боги упаковали сердце воина. Самоотверженная дочь одного из герцогов Урнари.

Нежной и страстной Риадоры Даритр не стало тринадцать лет назад. Правда, когда она уходила, сложно было признать в этой семидесяти трех летней старухи ту самую Дору, что дарила мне любовь.

Мы знали друг друга около пятидесяти лет.

Познакомились, когда я был молодым дураком, еще не владыкой острова Хвост. Я жил на “большой тверди” Водного континента, не на Хвосте. На границе с Урнари. И однажды ее к нам занесло вместе с отцом, которого Дора сопровождала.

Герцог Даритр имел торговые интересы с владыкой Гаторном, наместником императора в дратории Симонедра.

У нее интересное расположение, она граничит и с сэлонимским Урнари и с эрлинской Эрупатой. Гаторн предпочитает мирные отношения с соседями, ведет торговлю и с теми, и с другими. И в Симонедре есть целые поселения, где живут люди и эльфы. А пяток лет назад выделили небольшую деревушку, где легально поселили полукровок, чтоб им не пришлось скрываться или чувствовать себя изгоями. Гаторн построил для них школу и позволил выбрать главу поселения.

Император благословил эту инициативу и присвоил главе деревни полукровок титул баронета. Это потрясло общество. Но с тех пор еще несколько полукровок, рожденных от видных драторинов, получили дворянский статус.

Общество меняется с подачи императора Кайтона Даэрда. Но очень неспешно.

– О чем задумался, Эйтон? – вырвала меня из воспоминаний Серт. Точно. Она еще здесь.

Надеюсь, по моему лицу не было понятно, что я думал о женщине. Любимой и потерянной.

С годами ее образ поблек, но тепло в сердце осталось. Не жар влюбленности, не тоска по утерянной страсти. А воспоминания о родном человеке, ставшем частью моей души.

Но ее больше нет. Будет ли кто-то другой, я не знаю.

Риадора перед смертью желала мне встретить женщину, с которой я смогу состариться вместе, иметь детей и облететь весь мир. Она считала себя моей ошибкой. Милая Дора.

Кузине я ответил:

– Размышляю о том, верно ли выбрал точку для сегодняшней облавы. Сегодня мы накроем невольничий рынок, если повезет.

Измени направление

С конечной точкой мы определялись до последнего.

У нас было два варианта, и совершенно точно один – ложный, чтобы сбить со следа. Но вот какой?

Сложность в том, что они находились на противоположных концах Хвоста.

Если я ошибусь, то пока лечу по второму адресу, там благополучно распродадут бедняг-полукровок и разойдутся, звеня неправедной монетой.

Можно отправить два рейда, так я и сделаю. Но мне хочется самому руководить захватом. А я не разорвусь надвое, нет такого магического дара.

Вылетать решили вечером, тогда обычно и назначаются гадкие торги. Моя воля – казнил бы на месте всех причастных. Но приказ императора предписывал предавать задержанных суду.

Холтайес или Милдаейс? Эти два местечка мне назвали. И Милдайес был наиболее вероятным.