Пламя Атлантиды. Книга 2

Глава 1

Атлантида вглядывалась в своё отражение в хрустальной плоскости, покрытой напылением металла Фебуса с изнаночной стороны. Капли масла в клепсидре отсчитывали время, бесшумно срываясь вниз. Солнечные лучи отбрасывали полосы света на мраморные плиты гостевых покоев, тишина с каждой каплей уходила в небытие, уступая место городскому шуму. Империя просыпалась. И только бывшая матриарх великой Атланты не замечала ничего вокруг.

Бессонная ночь привнесла свой отпечаток на её лицо. Под глазами легли едва заметные тени, подчеркнув морщины мудрости. Взгляд больше не удивлял насыщенной глубиной оттенка моря, от усталости и тяжелых мыслей ее глаза сейчас казались серыми, потухшими. Но не это стало причиной печали и бессонной ночи бывшей правительницы.

Рано или поздно старость возьмет своё. Атлантида знала, что этого не избежать, как ни бейся против стремительно бегущих зим. Это не под силу даже её дочери, которая заключила сделку с Хроносом и исправно возлагала жертвенные дары на алтарь его храма.

Лаэртия. Матриарх, излюбленная богами. Фаворитка Криспиды, любимица Антала. Даже Лакедон восхищался ею и оберегал от собственных козней. Как объяснить столь стремительное восхождение дочери на престол и любовь всех без исключения... даже тех, кто в своё время попил немало крови самой Атлантиды?

Это было несправедливо. Лаэртия с первых дней снискала любовь народа и уважение иных держав, причем не только тех, что являлись союзниками Атланты. Она получила то, на что её матери не хватило двадцати зим правления, буквально играючи. То, что Атлантида добывала непосильным трудом, ломая сама себя в попытке выстоять и добиться желаемого, иногда идя на непосильные жертвы, досталось ее дочери на хрустальном блюде. Кем бы была сейчас Лаэр, если бы мать не подготовила для неё предварительно вспаханное и засеянное семенами поле? Молодой матриарх оставалось только дать им прорасти. Что она и делала, причем безукоризненно. До поры до времени.

О нет, Атлантида не завидовала успехам дочери. Скорее, даже наоборот, гордилась её достижениями. Наверное, так поступает каждая мать, любящая своё чадо. За дочь она готова разорвать голыми руками.

Сколько загубленных жизней на её счету? Сколько тех, кто буквально с рождения принцессы Лаэр пытался воспрепятствовать её восхождению на престол? Один Антал ведет им счёт в своих летописях. Один Лакедон знает их по именам, терзая в огненной агонии своего тёмного царства.

Атлантида закрыла глаза ладонью. Воспоминания были яркими и свежими, словно это произошло не далее, как вчера. Борьба за жизнь и власть никогда не уходит в забвение, чертоги памяти хранили эти происшествия во избежание их повторения.

...Тогда малютка Лаэр была тревожна и беспокойна. Ей ещё не миновало полной зимы. Лишь три декады назад счастливая Атлантида привела её в свет, впервые познав радость материнства. Если быть объективнее, не впервые. Но рождённый две зимы назад сын сразу был отлучен от матери и передан на воспитание знатной семье. Что с ним произошло сейчас, Атлантиду никогда не интересовало. Матриарх была рождена приводить в этот мир дочерей.

В ту ночь она не удалилась в свою опочивальню, а осталась у колыбели Лаэртии. Принцесса не впервые капризничала и плакала, сводя с ума кормилицу и нянек, но именно тогда Атлантида не смогла покинуть детских покоев. К полуночи задремала, но моментально проснулась, услышав странный шорох в предпокое.

Одна из Пантер дворцовой стражи проскользнула на балкон, спустившись с верхнего яруса при помощи канатов и шёлковых полотен. Двигалась бесшумно, как и положено тренированной стражнице. Но и Атлантиду с детства воспитывали воительницей, плюс материнский инстинкт никогда не дремлет и не знает преград. Даже прикладывая принцессу к груди, матриарх не расставалась с кинжалами, которые носила на бедре под одеянием из золотой парчи.

Всё поняла заранее, когда грациозная молодая воительница, оглядываясь по сторонам и крадучись, направилась к колыбели принцессы. Атлантида дождалась, когда Пантера откинет кисейный полог и занесёт над спящей малышкой нож. Высчитала этот краткий миг, ничтожную долю масляных капель, перед тем, как всадить оба кинжала, ещё хранивших тепло её кожи, в спину предательницы.

Умирая, Пантера так и не призналась, кто заставил её это сделать, да Атлантида и не надеялась получить ответ. Такой порядок сохранялся веками, и, собирая Совет Десяти, никогда нельзя было быть уверенной в том, что тот, кто улыбается и оказывает поддержку в политических вопросах, не всадит в спину нож при первом удобном случае. Причём не буквально. На высшем уровне борьба за власть всегда велась тонко, умело и изощрённо. В шелковых перстах, как ее величали в кулуарах. Куда приоритетнее выбить матриарх из колеи, лишив жизни будущую наследницу престола, чем лишиться жизни, совершив прямое покушение.

Не менее двадцати попыток убить юную Лаэртию пресекла Атлантида собственноручно, и еще столько же предотвратила дворцовая стража. Матриарх сделала всё, чтобы её дочь выжила и взошла на трон. Оберегала от покушений и учила никому не доверять, всегда быть настороже.

Когда Лаэртии миновало шестнадцать зим, перед Атлантидой встала уже другая задача: не дать дочери сбиться с истинного пути, пасть жертвой соблазнов и вседозволенности. Ещё когда во дворце появилась Латима, матриарх провела с этой девочкой беседу, умело воздействуя на неокрепший разум ребенка, и цели достигла: Латима готова была положить голову на плаху за принцессу. Прошли зимы, а в отношениях между дочерью и теперь уже ее советницей мало что изменилось. Теперь Лаэртия могла сама постоять за себя, а в случае ошибки ее бы спасла верная подруга.