Пламя Чёрной Башни том 2

Глава 1. Лисян

Лисян появилась на свет в самую жаркую ночь лета, когда даже камни Чёрной Башни, казалось, дышали зноем.

Си Ень метался по коридору перед покоями целителей, и стражи, обычно невозмутимые, старались держаться от него подальше. Огненные пряди в его волосах полыхали ярче обычного, а воздух вокруг него дрожал от жара. Через связь он чувствовал боль Мэйлин — и собственную беспомощность, невозможность забрать эту боль себе.

— Если ты прожжёшь ещё одну дыру в полу, — раздался спокойный голос за спиной, — казначей башни потребует возмещения убытков.

Си Ень резко обернулся. Цзин Юй стоял у лестницы, серебряные волосы мягко светились в полумраке, а в руках он держал свиток, словно явился по какому-то незначительному делу.

— Ты приехал, — выдохнул Си Ень.

— Разумеется. — Цзин Юй подошёл ближе, и от него повеяло прохладой, как от горного ручья. — Ты думал, я пропущу рождение племянницы?

— Или племянника.

— Племянницы, — повторил Цзин Юй с лёгкой улыбкой. — Мне снилось.

Прежде чем Си Ень успел ответить, из-за двери донёсся крик — тонкий, требовательный, полный жизни. И в тот же миг Чёрная Башня вздрогнула.

Это не было землетрясением. Это было чем-то иным — волной тепла, прокатившейся по древним камням, от подземных источников до самого шпиля. Факелы в коридорах вспыхнули ярче, огонь в очагах взвился к потолкам, а заклинатели по всей башне замерли, чувствуя, как сам источник отзывается на что-то — на кого-то.

Си Ень распахнул дверь.

Мэйлин лежала на постели, бледная от усталости, но улыбающаяся. Волосы разметались по подушке, золотистые пряди потемнели от пота. А на её груди лежал крошечный свёрток — и от этого свёртка исходило мягкое, ровное сияние.

— Девочка, — сказала старшая целительница, и в её голосе звучало благоговение. — Господин... источник принял её. Сразу. Я никогда такого не видела.

Си Ень медленно подошёл к постели. Опустился на колени рядом с женой, не в силах отвести взгляд от дочери. Она была такой маленькой — невозможно маленькой. Чёрные волосы, мокрые и торчащие во все стороны. Смуглая кожа. Сжатые кулачки. И сияние — тёплое, золотисто-алое, пульсирующее в такт её дыханию.

— Она красивая, — прошептал он, и голос его дрогнул.

— Она наша, — так же тихо ответила Мэйлин, и по её щекам текли слёзы. Через связь Си Ень чувствовал её любовь — огромную, затопляющую, направленную на этот крошечный комочек жизни. — Си Ень... она наша.

Он осторожно коснулся щеки дочери. Она была тёплой — теплее, чем положено новорождённому, но это тепло не обжигало. Оно было родным.

— Лисян, — сказал он. — Мы назовём её Лисян.

«Сияние огня».

Словно услышав своё имя, девочка открыла глаза. Они были чёрными, как у отца, но в их глубине плясали крошечные искры.

И Си Ень, глава Чёрной Башни, Демон Огня, безжалостный и не знающий страха, почувствовал, как его сердце падает к ногам этого крохотного существа — и остаётся там навсегда.

***

Первые недели были полны открытий — не все из них приятных.

Лисян оказалась ребёнком требовательным. Она желала есть каждые два часа, не терпела мокрых пелёнок и категорически отказывалась спать, когда полагалось. Мэйлин, при всей своей выносливости, к исходу первой седмицы едва держалась на ногах. Си Ень пытался помочь, но стоило ему взять дочь на руки, как она начинала возбуждённо гулить, а сияние вокруг неё разгоралось ярче — огонь в ней откликался на огонь отца, и о сне не могло быть и речи.

— Она думает, что пора играть, — простонала Мэйлин в подушку после очередной бессонной ночи. — Каждый раз, когда ты её берёшь, она думает, что пора играть.

— Я глава Чёрной Башни, — мрачно сообщил Си Ень, расхаживая по комнате с дочерью на руках. Лисян радостно пускала пузыри и дёргала его за огненную прядь. — Я не могу совладать с существом, которое весит меньше мешка риса.

— Дай мне её.

Они обернулись. Цзин Юй стоял в дверях, и вид у него был такой, словно он не спал ещё дольше, чем молодые родители.

— Ты ещё здесь? — удивился Си Ень.

— Я не мог уехать, пока вы оба падаете от истощения, — сухо ответил Цзин Юй. — Это было бы безответственно с моей стороны как дяди. Дай мне ребёнка.

— Она не уснёт, — предупредила Мэйлин. — Мы всё перепробовали.

Но Цзин Юй уже принял Лисян из рук Си Еня. Девочка уставилась на него круглыми глазами — на серебряные волосы, на мягкое сияние, окружавшее его. От него веяло прохладой, спокойствием, чем-то глубоким и тихим, как ночное небо над горами.

Лисян моргнула. Ещё раз.

А потом её глаза закрылись, и она уснула.

Просто так. Без крика, без борьбы, без часов качания и пения колыбельных. Цзин Юй чуть покачивал её на руках, и мягкий серебристый свет окутывал малышку, смешиваясь с её собственным золотисто-алым сиянием, гася его, как луна гасит жар полуденного солнца.

— Как? — выдохнула Мэйлин.

— Дитя огня, — тихо сказал Цзин Юй, не отрывая взгляда от спящей племянницы. — Её пламя горит всегда, даже во сне. Ей трудно успокоиться, потому что огонь не знает покоя. Но луна... — он чуть улыбнулся, — луна и огонь — древние противоположности. Я могу дать ей прохладу, которой ей не хватает. Равновесие.

Си Ень смотрел на друга и дочь, и что-то сжималось в его груди. Цзин Юй держал Лисян так осторожно, словно она была величайшим сокровищем мира. И, возможно, так оно и было.

— Спасибо, — сказал он, и Цзин Юй поднял на него глаза.

— За что?

— За всё. За то, что ты здесь.

Цзин Юй покачал головой:

— Я её дядя. Где же мне ещё быть?

С тех пор Цзин Юй приезжал часто. Лунная академия могла обойтись без него несколько дней каждый месяц, а дорога для заклинателя его силы не была утомительной.

Он стал тем, кто укладывал Лисян спать, когда ничего другое не помогало. Сидел с ней ночами, когда резались зубы и жар становился невыносимым. Пел ей колыбельные на древнем языке — и его голос, тихий и чистый, успокаивал маленькое неистовое пламя лучше любых снадобий.