Пламя Чёрной Башни том 2

Глава 2. Тревожные вести

Гонец прибыл на рассвете, когда туман ещё стелился по внутреннему двору Чёрной Башни.

Си Ень принял его в малом зале совета — один, не желая будить Мэйлин раньше времени. Она плохо спала последние ночи: ребёнок, которого она носила, был беспокойным, и даже через связь Си Ень чувствовал её усталость, тянущую тяжесть внизу живота, приступы тошноты, накатывающие без предупреждения.

— Говори, — велел он, и гонец, молодой заклинатель с обожжённым лицом, упал на колени.

— Господин... Застава Красной Скалы... атакована. Тёмные твари из ущелья. Десятки... может, сотни. Командир Вэй Лун просит подкрепления. И... — он запнулся.

— И?

— Целителя, господин. Много раненых. Яд тварей... обычные лекарства не помогают.

Си Ень стиснул подлокотник кресла. Застава Красной Скалы — пограничный форпост, первая линия обороны между землями Чёрной Башни и Разломом, откуда порой выползала древняя тьма. Там служили его люди. Там гибли его люди.

— Сколько времени у них есть?

— День, господин. Может, два. Твари не отступают.

День. Два. Слишком мало, чтобы собрать армию, но достаточно, чтобы успеть самому.

— Буди командиров, — приказал он. — Выступаем через два часа. Малый отряд, только добровольцы. Остальным — укрепить башню и ждать.

Гонец поклонился и исчез. Си Ень ещё мгновение сидел неподвижно, потом поднялся и пошёл в спальню — будить жену, которая, он знал, и без того уже не спала.

Мэйлин сидела у окна, расчёсывая волосы. В мягком утреннем свете её силуэт казался особенно хрупким — и особенно упрямым. Она обернулась, когда он вошёл, и по её глазам он понял: она уже знала.

— Застава Красной Скалы, — сказала она. Не вопрос — утверждение.

— Ты слышала?

— Я почувствовала. — Она коснулась груди, там, где билось сердце. — Твою тревогу. И потом служанка шепталась с кем-то в коридоре. Когда выступаем?

— Я выступаю, — поправил Си Ень, подходя к ней. — Ты остаёшься.

Мэйлин отложила гребень. Медленно, очень медленно поднялась. Её живот уже округлился — пятый месяц, драгоценное бремя, — но взгляд был твёрдым, как закалённая сталь.

— Там раненые. Отравленные ядом тварей.

— Я возьму других целителей.

— Каких? Лань Фэй сломала руку на прошлой неделе. Старый Вэнь едва ходит. Молодые ученики не справятся с массовым отравлением, они никогда не видели яда древних тварей. — Она шагнула к нему, положила ладонь ему на грудь. — Си Ень. Я единственный целитель в башне, кто знает противоядия. Ты это понимаешь.

— Я понимаю, что ты носишь нашего ребёнка.

— И я понимаю, что там умирают твои люди.

Они стояли друг напротив друга — огонь против золота, упрямство против упрямства. Через связь Си Ень чувствовал её решимость, острую и непоколебимую. И под ней — страх. Не за себя. За тех, кого она могла спасти и не спасёт, если останется.

— Мэйлин...

— Я буду в тылу. Только в лазарете. Не приближусь к бою. — Она взяла его лицо в ладони, заставила смотреть себе в глаза. — Ты можешь приказать мне остаться. Ты глава, а я — заклинательница твоей башни. Но тогда люди умрут. И ты будешь знать, что мог это предотвратить.

Си Ень закрыл глаза. Уткнулся лбом в её лоб. Его руки сами легли на её живот, туда, где билось ещё одно маленькое сердце.

— Если с тобой что-то случится...

— Не случится. Я осторожная.

— Ты самая неосторожная женщина, которую я знаю.

— Тогда почему ты на мне женился?

Он не нашёл, что ответить. Только крепче прижал её к себе, вдыхая запах её волос — травы и мёд, золотой свет и тепло. Его жена. Его сердце вне тела.

— В тылу, — сказал он наконец. — Только в лазарете. Обещай.

— Обещаю.

Лисян они разбудили вместе.

Девочка сонно тёрла глаза, пока Мэйлин объясняла, что мама и папа уезжают на несколько дней, а она останется в башне под присмотром нянек и стражей.

— Куда уезжаете? — спросила Лисян, мгновенно просыпаясь. — На битву? Можно с вами?

— Нет, — хором ответили Си Ень и Мэйлин.

— Но я хочу! Я же буду великой воительницей!

— Будешь, — Си Ень присел перед ней, взял её маленькие руки в свои. — Но сначала нужно вырасти. И научиться. А пока твоя задача — охранять башню, пока нас нет. Справишься?

Лисян насупилась, но важность миссии её явно впечатлила.

— Справлюсь. А вы вернётесь?

— Вернёмся, — пообещала Мэйлин, целуя её в макушку. — Всегда возвращаемся.

— И маленький братик? — Лисян положила ладошку на живот матери. — Он тоже вернётся?

Мэйлин улыбнулась, хотя что-то кольнуло в груди — предчувствие, которое она отогнала как глупость.

— И он тоже. Обещаю.

***

До заставы добрались к вечеру следующего дня.

То, что предстало перед ними, было хуже, чем описывал гонец. Стены форпоста почернели от копоти и чего-то худшего — тёмной слизи, которую оставляли твари. Во дворе громоздились тела: и людские, и те, другие — бесформенные, многолапые, с остатками щупалец и слишком большим количеством глаз.

Командир Вэй Лун встретил их у ворот. Его рука висела на перевязи, лицо было серым от усталости.

— Господин. Госпожа целительница. — Он поклонился, пошатнувшись. — Благодарю... что прибыли.

— Сколько раненых? — сразу спросила Мэйлин.

— Сорок семь. Двенадцать — тяжело. Яд... мы не знаем, как его остановить. Он разъедает изнутри.

— Покажите мне.

Лазарет разместили в главном зале, единственном достаточно большом помещении. Раненые лежали на соломенных тюфяках, некоторые — прямо на полу. Стоны, хриплое дыхание, запах крови и чего-то сладковато-гнилостного.

Мэйлин прошла между рядами, останавливаясь у каждого. Её пальцы светились золотом, когда она касалась почерневших ран, проверяя глубину поражения.

— Яд древних тварей, — пробормотала она. — Медленный. Убивает не сразу — даёт надежду, а потом забирает. — Она обернулась к помощникам. — Мне нужен желтокорень, серебряная полынь и... — она на секунду задумалась, — и пепел саламандры. У кого есть саламандра?