Пламя Чёрной Башни том 2

Глава 20. Медленные дни

Восстановление было долгим.

Яньлин провёл в лечебнице три недели — бесконечных, тягучих, наполненных запахом трав и тихими голосами. Мэйлин не позволяла ему вставать, не позволяла ходить, едва позволяла сидеть. Каждое утро она проверяла его контур — осторожно, тщательно, словно боялась, что швы разойдутся от малейшего прикосновения.

— Мама, — жаловался Яньлин на пятый день, — я не могу больше лежать. Я сойду с ума.

— Можешь и будешь, — отвечала Мэйлин, не отрываясь от работы. — Твой контур ещё не окреп. Любое напряжение может всё разрушить.

— Но я чувствую себя нормально!

— Ты чувствуешь себя так, потому что я каждое утро вливаю в тебя зелья, которые стоят дороже золота. — Она подняла голову, и её взгляд был непреклонным. — Лежи.

Яньлин лежал.

Шаали была рядом — всегда рядом. Она сидела у его кровати днём, спала у его ног ночью. Читала ему вслух, когда он скучал. Описывала, что происходит за окном, когда он тосковал по солнцу. Держала его руку, когда он просыпался от кошмаров — а они снились ему каждую ночь.

— Тебе не обязательно быть здесь постоянно, — сказал он однажды. — Ты можешь погулять, спуститься к источнику...

— Могу, — согласилась Шаали. — Но не хочу.

— Почему?

— Потому что моё место — рядом с тобой.

И она осталась.

***

На второй день после инцидента Си Ень спустился в библиотеку.

Он шёл один — без стражи, без советников, без свиты. Только его огонь освещал путь, и этот огонь был не тёплым, не мягким. Он был яростным.

Хранитель библиотеки — старый заклинатель по имени Чжу Линь — встретил его у входа на нижние уровни. Его лицо было серым от страха.

— Глава, я...

— Молчи.

Одно слово. Тихое, почти шёпот. Но Чжу Линь замолчал так, словно ему перехватило горло.

Си Ень прошёл мимо него, спускаясь по ступеням. Его шаги гулко отдавались от стен. Факелы вспыхивали ярче при его приближении и гасли за его спиной, словно сама башня чувствовала его гнев.

Он дошёл до того места.

Ниша между полками была пуста — осколки артефакта убрали, следы боя стёрли. Но Си Ень видел. Видел обожжённые камни, где Шаали сражалась с тёмной энергией. Видел трещины в полу, где его сын упал. Видел пятно — едва заметное, почти невидимое — там, где Яньлин истекал жизнью.

Его огонь вспыхнул.

Не контролируемо, не сдержанно — как тогда, много лет назад, когда он разрушил Белую Башню. Пламя рванулось во все стороны, лизнуло стены, опалило полки.

— Глава! — крик Чжу Линя сверху. — Свитки!

Си Ень остановился.

Медленно, с усилием, он втянул огонь обратно. Загнал его под кожу, в сердце, туда, где он и должен был быть. Его руки дрожали.

— Сюда, — сказал он, не оборачиваясь. — Сейчас.

***

Чжу Линь спустился на негнущихся ногах.

Он был стар — один из старейших заклинателей башни, помнивший ещё прежнего главу. Он пережил войну, пережил разрушение Белой Башни, пережил десять лет тёмного правления Си Еня. Но сейчас, стоя перед главой в этом тёмном коридоре, он чувствовал себя мальчишкой перед разгневанным наставником.

— Этот артефакт, — голос Си Еня был ровным, но от этой ровности становилось только страшнее. — Откуда он здесь?

— Я... — Чжу Линь сглотнул. — Я не знаю, глава. Он был здесь, когда я стал хранителем. Сорок лет назад. Я думал... я думал, он мёртвый. Пустой.

— Ты думал.

— Он не излучал энергии! Никакой! Я проверял!

— Очевидно, недостаточно хорошо.

Чжу Линь упал на колени.

— Глава, простите меня. Я не знал. Клянусь, я не знал, что он опасен. Если бы знал — убрал бы, запечатал бы, уничтожил бы...

— Что ещё здесь есть?

— Что?

— Что ещё, — Си Ень повернулся к нему, и его глаза пылали алым, — лежит в этой библиотеке? Что ещё может убить моего сына?

Чжу Линь молчал. Его губы дрожали.

— Я... я не знаю. Нижние уровни... там много всего. Древнего. Непонятного. Я не... мы не проверяли всё...

— Не проверяли.

— Глава, здесь тысячи артефактов! Десятки тысяч свитков! У меня нет людей, нет времени...

— Теперь будет.

Си Ень отвернулся от него. Пошёл дальше, вглубь библиотеки, туда, где хранились самые древние, самые опасные вещи.

— За мной, — бросил он через плечо. — И зови всех своих помощников. Сегодня мы проверим каждый угол.

***

Проверка длилась три дня.

Си Ень не спал. Не ел. Только пил воду, которую ему приносили слуги, и продолжал работать. Он лично осматривал каждую полку, каждую нишу, каждый тёмный угол.

И находил.

Кристалл, пульсирующий багровым светом, — запечатан и отправлен в хранилище.

Свиток с проклятием, от которого чернели пальцы, — сожжён.

Кинжал, шептавший на забытом языке, — расплавлен в огне источника.

Маска, смотревшая пустыми глазницами, — разбита и развеяна по ветру.

— Глава, — Чжу Линь едва держался на ногах от усталости, — может быть, вам стоит отдохнуть?

— Нет.

— Но вы...

— Я сказал — нет.

Си Ень продолжал. Его огонь — единственный источник света в этих глубинах — горел ровно и яростно. Он не мог остановиться. Каждый раз, когда усталость подступала, он вспоминал лицо Яньлина — бледное, неподвижное, мёртвое. Вспоминал, как сердце сына останавливалось снова и снова. Вспоминал слёзы Мэйлин, которые она так старательно прятала.

И продолжал.

На исходе третьего дня они добрались до последнего зала.

***

Зал был огромным.

Он располагался в самой глубине библиотеки, за тремя запечатанными дверями, которые не открывались десятилетиями. Си Ень сломал печати одну за другой, и двери распахнулись с протяжным стоном.

Внутри было... всё.

Артефакты лежали на полках, стояли на постаментах, висели на стенах. Сотни, может быть, тысячи. Некоторые сияли мягким светом. Другие пульсировали тьмой. Третьи казались мёртвыми — но Си Ень уже знал, что внешность обманчива.