Пламя Чёрной Башни том 2

Глава 23. Лунная комната

Яньлин вернулся через час.

Он влетел в гостиную — раскрасневшийся, взъерошенный, сияющий так, словно внутри него зажглось маленькое солнце. Шаали едва поспевала за ним.

— Папа! Дядя! — он остановился перед ними, задыхаясь от восторга. — Там... там так...

— Дай угадаю, — Си Ень улыбнулся. — Тебе понравилось?

— Понравилось? — Яньлин замахал руками. — Это... это невозможно описать!

Он плюхнулся на подушки рядом с отцом, всё ещё переполненный впечатлениями.

— Она показала мне всё, — говорил он быстро, сбивчиво. — Библиотеку, где свитки поют, когда к ним прикасаешься. Сад, где цветы светятся в темноте. Башню наблюдений, откуда видно... — он осёкся, — ...откуда чувствуется всё небо. Все звёзды сразу.

— Она? — переспросил Си Ень.

— Академия. — Яньлин повернулся к Цзин Юю. — Дядя, она живая. По-настоящему живая. Она думает, чувствует, помнит. Она помнит тебя, когда ты был молодым и грустным, и как ты посадил её, и как она росла...

Цзин Юй слушал, и в его серебряных глазах было что-то тёплое, почти человеческое.

— Она редко разговаривает с кем-то так, — сказал он тихо. — Ты, должно быть, ей понравился.

— Она сказала, что я вижу её настоящую. Не камни и не стены, а её саму. — Яньлин нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Это странно. Я привык, что мой дар — это проклятие. Что я слепой, и это плохо. А она сказала, что я зрячий по-другому. Что большинство людей слепы к тому, что вижу я.

Си Ень положил руку ему на плечо.

— Она права.

— Правда?

— Правда. — Он сжал плечо сына. — Ты особенный, Яньлин. Не вопреки слепоте — благодаря ей.

***

Когда пришло время спать, Цзин Юй сам проводил племянника.

Они шли по коридорам академии, и Яньлин чувствовал, как она откликается на их шаги — тихим серебряным звоном, почти неслышным, но ощутимым.

— Вот твоя комната, — Цзин Юй остановился у двери. — Надеюсь, тебе понравится.

Он открыл дверь, и Яньлин шагнул внутрь.

Здесь было... по-другому. Не так, как в его комнате в Чёрной Башне. Энергия текла иначе — не горячими бурными потоками, а прохладными спокойными ручьями.

— Спокойной ночи, племянник, — Цзин Юй коснулся его плеча. — Если что-то понадобится — она подскажет, как меня найти.

— Спокойной ночи, дядя.

Дверь закрылась, и Яньлин остался один. Вернее, вдвоём — Шаали уже приняла человеческий облик и оглядывала комнату.

— Ну, — сказал Яньлин, — расскажи мне, что тут?

Шаали прошлась по комнате, касаясь каждого предмета.

— Она большая, — начала она. — Больше, чем твоя комната дома. Потолок высокий, со сводами, как в храме. Стены из светлого камня, почти белого, с серебряными прожилками, которые мерцают в темноте.

— Мерцают?

— Да. Как звёзды. Думаю, это лунная энергия — она впиталась в камень за годы. — Шаали подошла к окну. — Окно большое, от пола почти до потолка. За ним — сад, тот самый, где светящиеся цветы. Сейчас они горят бледно-голубым и серебряным.

Яньлин подошёл к ней, положил ладонь на стекло. Холодное. Не неприятно, просто... непривычно.

— Что ещё?

— Кровать у противоположной стены, — продолжала Шаали. — Широкая, с балдахином из полупрозрачной ткани. Ткань тоже серебристая, как паутина в лунном свете. Подушки мягкие, одеяло... — она потрогала, — ...шёлковое, прохладное.

— Прохладное, — повторил Яньлин.

— Рядом с кроватью — столик с кувшином воды и чашкой. На стене — гобелен, кажется, с изображением луны над озером. Цвета приглушённые, мягкие — серебро, голубой, немного белого.

Она прошла дальше.

— В углу — кресло с пуфом для ног, обитое бархатом цвета ночного неба. Рядом — маленький книжный шкаф, пустой, наверное, для твоих вещей. На полу — ковёр, толстый и мягкий, с узором из переплетённых лун.

— А огонь? — спросил Яньлин. — Камин? Факелы?

Шаали помолчала.

— Нет, — сказала она наконец. — Здесь нет огня. Освещение... — она огляделась, — ...какие-то светящиеся кристаллы на стенах. Они дают свет, но не тепло.

Яньлин кивнул. Он уже чувствовал это — отсутствие привычного жара, который всегда окружал его в Чёрной Башне. Здесь было не холодно, но... пусто. Как будто чего-то не хватало.

— Конечно, здесь нет огня, — сказала Шаали, подходя к нему. — Но я буду за него.

***

Она помогла ему переодеться — как всегда, привычными движениями.

Сняла верхний халат, расстегнула пояс, достала из сумки ночную рубашку. Яньлин стоял послушно, позволяя ей заботиться о себе.

Потом она усадила его на кровать и принялась расплетать волосы.

Это был их ритуал — утром заплетать, вечером расплетать. Шаали делала это медленно, осторожно, вынимая шпильки одну за другой, распуская косы, расчёсывая пряди. Яньлин любил эти минуты — тихие, спокойные, наполненные её теплом.

— Тебе так понравилось, — сказала Шаали, проводя гребнем по его волосам. — Неужели больше, чем Чёрная Башня?

Яньлин задумался.

— Это нельзя сравнивать, — сказал он наконец. — Башня — мой дом. И я очень её люблю. Там везде разлита сила огня, моя сила. Я чувствую её каждой частью себя, и она чувствует меня.

— А здесь?

— А здесь... — он поискал слова. — Здесь холодная ясность чужой силы. Но не враждебной. Скорее... ласковой? Как будто кто-то очень добрый гладит тебя по голове, но его руки прохладные.

Шаали фыркнула.

— Поэтично.

— Она звенит, — продолжал Яньлин. — Академия. Как серебряный колокольчик. Тихо-тихо, на самой грани слышимости. Странно и красиво.

Гребень скользил по волосам, и Яньлин чувствовал, как напряжение дня уходит. Усталость накатывала мягкой волной.

— Но ты, конечно, красивее, — добавил он, улыбаясь.

Шаали замерла.

— Что?

— Ты. Красивее, чем академия. — Он повернул голову, хотя не мог её видеть. — Твоя энергия. Твой огонь. Он как... как закат. Или как рассвет. Яркий, тёплый, живой.

— Ладно, ложись спать, маленький подлиза, — Шаали легонько толкнула его в плечо, но он слышал в её голосе улыбку.