Пламя Чёрной Башни том 2

Глава 25. Сад под луной

Вечер опустился на академию мягко, как серебряное покрывало.

Они сидели в саду — Си Ень, Мэйлин, Цзин Юй, Яньлин и Шаали. Воздух пах ночными цветами, теми самыми, что светились в темноте. Яньлин чувствовал их — маленькие сгустки прохладного света, разбросанные вокруг.

— Смотри, — прошептала Шаали, указывая куда-то вверх. — Лунные мотыльки.

Яньлин поднял голову. И увидел.

Они были как искры — но не огненные, а серебряные. Десятки, сотни крошечных существ, танцующих в воздухе. Их крылья мерцали, оставляя за собой светящиеся следы, и эти следы сплетались в узоры — сложные, прекрасные, постоянно меняющиеся.

— Они красивые, — выдохнул он.

— Они появляются только в полнолуние, — сказал Цзин Юй. — И только здесь, рядом с источником. Говорят, это души древних лунных заклинателей, которые не хотят уходить.

— Правда?

— Не знаю. — Цзин Юй улыбнулся. — Но мне нравится так думать.

Они сидели молча, наблюдая за танцем мотыльков. Шаали придвинулась ближе к Яньлину, и он чувствовал её тепло — единственный огонь в этом серебряном мире.

— Дядя, — сказал Яньлин вдруг. — Расскажи, как вы с папой познакомились.

Си Ень фыркнул.

— Это не самая героическая история.

— Тем более хочу услышать.

Цзин Юй и Си Ень переглянулись. Что-то промелькнуло между ними — старая память, тёплая и немного грустная.

— Мне было шестнадцать, — начал Цзин Юй. — Тогда меня звали Сюаньчжи, и я был первым учеником Белой Башни.

— Первым учеником? — переспросил Яньлин.

— Лучшим, — пояснил Си Ень. — Самым талантливым, самым умным, самым... правильным. Все им восхищались.

— Ты преувеличиваешь.

— Ничуть.

***

Цзин Юй откинулся на подушки, глядя на мотыльков.

— Это был совет башен, — продолжал он. — Главы всех семи башен собирались раз в год, чтобы обсудить дела. Меня взяли как помощника главы — носить документы, записывать решения.

— А меня, — вставил Си Ень, — взяли, чтобы не оставлять без присмотра.

— Без присмотра? — Мэйлин подняла бровь.

— Я был... буйным ребёнком. — Си Ень усмехнулся. — Очень сильным и совершенно неуправляемым. Наставники меня боялись. Проще было взять с собой, чем оставить в башне.

Яньлин пытался представить отца — шестнадцатилетнего, буйного, неуправляемого. Не получалось.

— И что случилось? — спросил он.

— Я увидел его, — сказал Си Ень, и его голос изменился — стал мягче, задумчивее. — Этого мальчишку с золотыми искрами в волосах. Он был таким... спокойным. Уверенным. Все вокруг суетились, а он стоял как скала посреди бури.

— И ты решил его побить, — сухо добавил Цзин Юй.

— Я решил выяснить, кто сильнее!

— Это одно и то же.

— Он вызвал меня на поединок, — рассказывал Цзин Юй. — Прямо посреди совета. Главы чуть не поседели.

— И ты согласился? — удивился Яньлин.

— А что мне оставалось? Отказаться — значит опозорить свою башню. — Цзин Юй покачал головой. — Я думал, что справлюсь. Я был лучшим учеником. Я никогда не проигрывал.

— А потом?

— А потом этот огненный безумец чуть меня не убил.

Тишина. Даже мотыльки, казалось, замерли.

— Я не рассчитал силу, — тихо сказал Си Ень. — Я... я не умел её контролировать тогда. Она просто вырвалась, и... — он замолчал.

— Я очнулся через три дня, — продолжил Цзин Юй. — А рядом со мной сидел он. С пирожками.

— С пирожками? — переспросила Шаали.

— С пирожками, — подтвердил Цзин Юй. — Мясными. Он украл их с кухни и принёс мне. И сказал...

— Я сказал, что извиняюсь, — Си Ень смотрел куда-то в сторону. — Что не хотел. Что... что он может ударить меня в ответ, если хочет. Когда выздоровеет.

***

— И ты его ударил? — спросил Яньлин у дяди.

— Нет. — Цзин Юй улыбнулся. — Я съел его пирожки. А потом мы разговорились. И как-то... — он пожал плечами, — ...как-то подружились.

— Он был первым, кто не боялся меня, — добавил Си Ень тихо. — Все остальные — боялись. Наставники, ученики, даже глава башни. А он... он просто смотрел на меня своими золотыми глазами и говорил, что я идиот.

— Потому что ты был идиотом.

— Был. И остаюсь, по твоим словам.

— По моим словам, ты стал чуть менее идиотом. Это прогресс.

Мэйлин рассмеялась. Яньлин тоже — он никогда не слышал, чтобы кто-то называл отца идиотом. Кроме мамы, конечно.

— А потом? — спросил он. — Что было потом?

Улыбки погасли.

Цзин Юй и Си Ень снова переглянулись, и на этот раз в их взглядах была боль.

— Потом была война, — сказал Цзин Юй. — Наши страны воевали, и наши башни тоже. Мы хотели это остановить.

— Мы хотели изменить мир, — добавил Си Ень. — Сделать так, чтобы заклинатели больше не гибли в человеческих войнах.

— Но не вышло?

— Не вышло. — Голос Цзин Юя стал глуше. — Мой друг... другой друг, Лян Хэ... он не согласился с нашим планом. И он запечатал меня. Своей жизнью.

Яньлин знал эту историю — обрывками, намёками. Но никогда не слышал её от самого дяди.

— Десять лет, — продолжал Цзин Юй. — Десять лет я провёл за печатью. А твой отец думал, что я мёртв.

— И разрушил Белую Башню, — прошептал Яньлин.

— Да. — Си Ень не отрицал. — Я потерял контроль. Потерял себя. Я искал его, и когда не нашёл... — он замолчал.

***

Мотыльки продолжали танцевать, но никто больше не смотрел на них.

— Это было давно, — сказал Цзин Юй мягко. — Мы оба изменились с тех пор.

— Ты стал лунным, — сказал Яньлин.

— Да. Золотой источник отверг меня после печати. Но лунный — принял.

— А ты, папа?

Си Ень долго молчал.

— А я научился контролировать свой огонь, — сказал он наконец. — И нашёл людей, ради которых стоит это делать. — Он посмотрел на Мэйлин, потом на Яньлина. — Вас.

Мэйлин взяла его за руку. Не сказала ничего — просто держала.

— Мы потеряли десять лет, — сказал Цзин Юй. — Десять лет, которые могли бы провести вместе. Но мы всё ещё здесь. Всё ещё друзья.