Пламя Чёрной Башни том 2

Глава 35. Ночной кошмар

Это началось без предупреждения.

Яньлин спал — глубоко, спокойно — когда его тело вдруг выгнулось дугой. Судорога прошла от головы до пят, скручивая мышцы, заставляя кости хрустеть.

Шаали мгновенно проснулась.

— Яньлин!

Она схватила его, прижала к себе, пытаясь удержать. Его тело билось в её руках — страшно, неконтролируемо. Изо рта хлынула пена, глаза закатились.

— Яньлин, держись!

Судороги продолжались — волна за волной. Шаали чувствовала, как его контур трещит, как энергия внутри него мечется, не находя выхода.

И потом — тишина.

Страшная, мёртвая тишина.

Яньлин застыл. Не дышал. Его губы посинели, лицо стало серым.

— Нет, — прошептала Шаали. — Нет, нет, нет...

Она действовала инстинктивно.

Её огонь — не обжигающий, а живительный — потёк в его тело. Туда, где застыло сердце. Туда, где замерла кровь.

Бейся, — приказывала она. — Бейся, бейся, бейся...

Одной рукой она вливала энергию, другой — зажала ему нос, приникла к посиневшим губам, вдохнула воздух и огонь жизни в его лёгкие.

Раз. Два. Три.

Снова энергия. Снова дыхание.

Раз. Два. Три.

Не смей умирать. Не смей. Ты мой. Мой!

Где-то на краю сознания она слышала звук — тихий, испуганный. Лоу проснулся. Лоу видел. Но сейчас это было неважно.

Важен был только Яньлин.

Раз. Два. Три.

И наконец — хрип. Судорожный вдох. Слабое, неровное дыхание.

— Слава пламени, — Шаали прижала его к себе. — Слава небесам...

Яньлин дышал.

Слабо, поверхностно, но дышал. Его тело обмякло в руках Шаали, мокрое от пота, дрожащее.

Она подняла глаза — и увидела Лоу.

Мальчишка сидел на своей кровати, прижавшись к стене. Его лицо было белым как мел, глаза — огромными от ужаса. Он трясся так сильно, что стучали зубы.

— Прекрати дрожать и помоги мне его переодеть, — сказала Шаали.

Её голос был ровным. Спокойным. Как будто ничего не произошло.

— Я... я... — Лоу не мог говорить.

— Сейчас. — Шаали не повысила голос, но что-то в её тоне заставило мальчишку вздрогнуть. — Иди сюда.

Лоу сполз с кровати на подгибающихся ногах. Подошёл, всё ещё дрожа.

— Помоги снять рубашку, — Шаали приподняла бессознательного Яньлина. — Она мокрая.

Они работали молча.

Сняли промокшую от пота одежду — осторожно, стараясь не потревожить. Надели сухую рубашку. Уложили в кровать, накрыли одеялом.

Яньлин не просыпался. Его дыхание стало ровнее, но он всё ещё был где-то далеко — между сном и беспамятством.

Шаали села рядом, положила руку ему на голову. Начала гладить волосы — медленно, ритмично.

— Даже не вздумай говорить с ним о том, что случилось, — сказала она, не оборачиваясь.

— Но...

— Даже не вздумай. — Её голос стал твёрже. — Когда он проснётся — веди себя нормально. Понял?

— Понял, — прошептал Лоу.

— Перестань дрожать и иди спать.

— Я не смогу...

— Сможешь. Ложись.

Лоу не стал спорить. Он забрался под одеяло, натянул его до подбородка и затих там — маленький комок страха в углу комнаты.

А Шаали продолжала гладить волосы Яньлина, вливая в него тепло и любовь.

***

Яньлин пришёл в себя перед рассветом.

Шаали почувствовала это мгновенно — изменение в его дыхании, напряжение в теле. Он не открыл глаза — в этом не было смысла — но она знала, что он очнулся.

— Яньлин, — позвала она тихо. — Как ты?

Молчание.

— Яньлин?

Он повернулся. К стене. От неё.

— Яньлин, поговори со мной.

Ничего. Только тишина и напряжённая спина.

Шаали попыталась снова:

— Ты в порядке? Тебе больно?

Молчание.

— Яньлин, пожалуйста...

— Не хочу разговаривать, — его голос был глухим, мёртвым.

— Хорошо. — Шаали сглотнула. — Не хочешь разговаривать — не надо. Но пожалуйста, выпей лекарство.

Она достала флакон из сумки — тот самый, что Мэйлин дала на дорогу. На случай приступов.

— Не хочу, — прошептал Яньлин. — Зачем?

— Тебе станет легче. Выпей.

— Мне не станет легче.

Шаали замерла.

— Яньлин...

— Это мне всегда напоминает, — его голос был таким тихим, что она едва слышала. — Что я не могу просто жить. Что так будет продолжаться. Пока я не умру.

— Не говори так.

— Но это правда. — Он всё ещё лежал лицом к стене. — Оно не даст мне забыть. Что я сломанная игрушка. Которую не починить.

Слова упали как камни. Тяжёлые, острые.

Шаали не знала, что сказать. Она хотела возразить, хотела сказать, что он не сломанный, не игрушка, что его любят таким, какой он есть. Но слова застряли в горле.

Потому что он был прав.

Приступы не прекратятся. Контур не восстановится полностью. Это будет продолжаться — снова и снова — пока однажды она не успеет. Пока его сердце не остановится навсегда.

— Я здесь, — прошептала она наконец. — Я всегда буду здесь.

Яньлин не ответил.

Рассвет пришёл серым и тихим.

Яньлин так и лежал лицом к стене. Не спал — Шаали чувствовала — но и не двигался. Просто лежал, уставившись в темноту, которая была для него вечной.

Лоу наконец решился вылезти из-под одеяла.

Он выглядел ужасно — бледный, с тёмными кругами под глазами. Не спал, понял Шаали. Всю ночь не спал.

— Что я могу сделать? — спросил он шёпотом.

Шаали посмотрела на него. Маленький, испуганный, потерянный. Но готовый помочь.

— Оденься, — сказала она. — Умойся. Причешись. И принеси завтрак.

— Хорошо.

Он не спорил. Не огрызался. Просто сделал всё, что она сказала — быстро, тихо, старательно.

Вернулся с подносом — каша, чай, хлеб. Поставил на стол, замер в ожидании.

— Мой принц, — Шаали подошла к кровати. — Ты должен поесть. У тебя не будет сил.

— Не хочу, — голос Яньлина был по-прежнему мёртвым.

— Пожалуйста.

— Не хочу.

Шаали стояла, сжимая руки. Что делать? Она не знала. Не умела справляться с этим — с его болью, его отчаянием. Она могла защитить его от врагов, вылечить после приступа, накормить и одеть. Но это...