Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 4. День в Звёздной башне

Пир закончился далеко за полночь, но Лисян не спалось.

Она сидела у окна в отведённых ей покоях, глядя на вечное сумеречное небо. Здесь, в землях тьмы, звёзды были ярче, чем где-либо ещё — словно само небо компенсировало отсутствие солнца.

Тихий стук в дверь заставил её обернуться.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Чжоу Шэна. Его лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли тёмные тени.

— Госпожа Лисян, — он говорил тихо, почти шёпотом. — Я не хотел беспокоить, но... я подумал, что тебе может быть интересно.

— Что именно?

— Полночь, — он помолчал. — Пик силы источника. Я должен провести ритуал восстановления башни. Обычно это... — он замялся, подбирая слова, — обычно это делается в одиночестве. Но после всего, что ты сделала для нас, я подумал...

— Ты приглашаешь меня посмотреть?

Чжоу Шэн кивнул, не поднимая глаз.

Лисян улыбнулась и встала.

— Веди.

Они спустились к источнику — тем же путём, что и раньше, но теперь лестницы были целыми, а стены — гладкими и мерцающими. Башня залечивала свои раны.

Зал источника преобразился. Сфера чистой тьмы в центре пульсировала мягким серебристым светом, и от неё расходились волны силы — тёплые, спокойные, совсем не похожие на ту агонию, что царила здесь несколько часов назад.

— Красиво, — прошептала Лисян.

— Да, — Чжоу Шэн остановился рядом с ней. — Таким он должен быть. Таким он был до... до всего.

Он сделал глубокий вдох и шагнул вперёд, к источнику.

— Подожди, — Лисян поймала его за рукав. — Ты уверен, что справишься? После всего, что случилось... ты едва держишься на ногах.

Чжоу Шэн обернулся. В его чёрных глазах отражались серебряные искры источника.

— Я хранитель, — сказал он просто. — Это моя обязанность.

— Я знаю. Но если тебе не хватит сил... — она не отпустила его рукав. — Я буду рядом. Я помогу.

Он смотрел на неё долго — так долго, что Лисян начала чувствовать себя неуютно. А потом уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Госпожа целительница.

И отвернулся к источнику.

Ритуал восстановления был не похож ни на что, что Лисян видела раньше.

Чжоу Шэн встал перед сферой тьмы и поднял руки. Его губы зашевелились, произнося слова на древнем языке — том самом, шелестящем, как ветер между звёзд. И источник откликнулся.

Серебристые нити потянулись от сферы к его ладоням. Они обвили его руки, поднялись по плечам, коснулись лица. Чжоу Шэн засветился изнутри — мягким, призрачным светом, — и Лисян поняла, что видит его истинную сущность.

Хранитель. Тот, кто связан с башней и источником неразрывной нитью. Тот, чья душа вплетена в саму ткань этого места.

Он развёл руки в стороны, и серебряные нити потекли от него во все стороны — в стены, в пол, в потолок. Они несли с собой силу источника, залечивая последние трещины, укрепляя древние руны, возвращая башне её былое величие.

Лисян стояла и смотрела, затаив дыхание.

Это было красиво. Невероятно, по неземному красиво. Чжоу Шэн, окутанный серебряным сиянием, с закрытыми глазами и сосредоточенным лицом, казался не человеком — духом, божеством, воплощением самой тьмы.

Но тьма эта была не страшной. Она была мягкой, как бархат ночного неба. Спокойной, как сон без сновидений. Прекрасной, как первые звёзды на закате.

Ритуал длился, может быть, час. Может быть, вечность. Лисян потеряла счёт времени, заворожённая зрелищем.

Наконец серебряные нити начали бледнеть, втягиваясь обратно в источник. Чжоу Шэн опустил руки и пошатнулся.

Лисян оказалась рядом раньше, чем успела подумать. Её руки подхватили его, не дав упасть.

— Осторожно, — она помогла ему удержать равновесие. — Я же говорила — ты ещё не восстановился.

— Я... — он тяжело дышал, опираясь на неё. — Я справился.

— Справился, — согласилась она. — Башня выглядит... цельной. Исцелённой.

Чжоу Шэн поднял голову и огляделся. Стены зала мерцали ровным серебристым светом, руны горели ярко и чисто. Источник пульсировал спокойно, умиротворённо — здоровое сердце здоровой башни.

— Да, — прошептал он. — Исцелённой.

В его голосе звучало что-то, чего Лисян не слышала раньше. Облегчение? Надежда? Или просто покой — покой человека, который наконец-то выполнил свой долг?

Они стояли так некоторое время — она поддерживала его, он опирался на неё, — и ни один из них не торопился отстраниться.

— Я умираю от голода, — объявила Лисян, когда они наконец поднялись обратно в жилую часть башни.

Чжоу Шэн моргнул, явно не ожидавший такого поворота.

— Умираешь?..

— От голода, — подтвердила она. — Героическое спасение башни — это, конечно, прекрасно, но мой желудок считает, что пора подкрепиться. — Она посмотрела на него с вызовом. — Ты же не собираешься морить голодом гостей?

— Я... нет, конечно. — Он растерялся. — Но кухня в этот час...

— Тогда веди меня туда, где есть еда. Любая. Я не привередлива.

Чжоу Шэн помедлил — и вдруг сказал:

— У меня в покоях... есть немного. Остатки с пира. И вино.

Лисян подняла бровь.

— Ты приглашаешь меня к себе, хранитель?

Даже в тусклом свете коридора было видно, как заалели его скулы.

— Я не... я имел в виду... — он запнулся. — Если это неуместно...

— Веди, — Лисян взяла его под руку. — Пока я не упала в голодный обморок прямо здесь.

Покои хранителя оказались неожиданно уютными.

Да, здесь было темно — но темнота эта была мягкой, обволакивающей. Свечи в серебряных подсвечниках отбрасывали тёплые блики на стены, увешанные картами звёздного неба. В очаге (настоящем очаге!) тлели угли, и Лисян, не спрашивая разрешения, подбросила в него дров и раздула огонь.

— Так лучше, — она с удовольствием протянула руки к пламени. — Прости, но без огня мне физически плохо. Огненные не созданы для такой темноты.