Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 12. Серебряные сны

Цзин Юй сидел в своих покоях, проверяя работы учеников.

Свитки громоздились на столе неровными стопками — каллиграфия, теория лунных ритуалов, расчёты энергетических потоков. Некоторые работы были превосходны, некоторые — посредственны, а некоторые заставляли его тихо вздыхать и делать пометки красной тушью.

За окном догорал закат, и комната наполнялась мягким серебристым светом — источник в чаше пульсировал в такт его дыханию, как второе сердце.

Лёгкое движение заставило его поднять голову.

Лунный змей выползал из чаши источника. Медленно, плавно, его серебристое тело переливалось в угасающем свете. Он скользнул по полу — бесшумно, как тень, — и поднялся по ножке кресла Цзин Юя.

Цзин Юй замер, не смея шевельнуться.

Змей забрался на изголовье кресла и устроился там, свернувшись кольцами. Его голова нависла над плечом Цзин Юя, и золотые глаза — такие странные на серебряном теле — уставились на свиток в его руках.

Он читал.

Или, по крайней мере, делал вид, что читает.

— Проснулся, — Цзин Юй улыбнулся, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Наверное, это не самое интересное чтение. Найти тебе что-то другое?

Змей не ответил. Не шевельнулся. Просто продолжал смотреть на свиток золотыми немигающими глазами.

— Ну, как знаешь, — Цзин Юй пожал плечами и вернулся к проверке.

Чешуя змея блестела так близко — серебристая, гладкая, наверняка прохладная на ощупь. Цзин Юю очень хотелось протянуть руку и коснуться её. Просто чтобы узнать, какая она.

Но он, конечно, не сделал этого.

Высших духов не трогают без разрешения. Это он знал твёрдо.

В течение дня змей исследовал комнату.

Цзин Юй уходил и возвращался — занятия, встречи с учениками, обед в общей трапезной — и каждый раз заставал змея в новом месте. На книжной полке, изучающего корешки древних томов. На подоконнике, греющегося в лучах солнца. На его кровати, свернувшегося на подушке.

Змей не пытался уйти. Не пытался общаться. Просто... был. Молчаливое серебристое присутствие, которое почему-то не тревожило Цзин Юя так, как должно было бы.

К вечеру змей вернулся в чашу источника и снова замер там, погрузившись в серебристую силу.

Цзин Юй посмотрел на него и улыбнулся.

Мне нравятся молчаливые соседи, — подумал он. — С ними не нужно разговаривать. Не нужно объяснять. Можно просто быть.

Обычно Цзин Юй спал плохо.

Это началось ещё в печати — десять лет без нормального сна, только провалы в темноту и мучительные пробуждения. После освобождения стало лучше, но ненамного. Видения посещали его почти каждую ночь — обрывки чужих судеб, картины прошлого и будущего, переплетённые так, что он часто просыпался, не понимая, где заканчивается сон и начинается явь.

Но в эту ночь всё было иначе.

Серебряные сны окутали его — мягкие, спокойные, как лунный свет на воде. Он видел звёзды, танцующие в небе. Серебряные деревья, шелестящие листвой. Древний храм на вершине горы, где время текло иначе.

И он был счастлив.

Просто счастлив. Без причины, без объяснений. Счастлив так, как не был уже очень, очень давно.

Цзин Юй проснулся с улыбкой на губах.

Утренний свет лился через окно, и первые несколько мгновений он просто лежал, наслаждаясь непривычным ощущением покоя.

А потом он почувствовал что-то под своей рукой.

Что-то гладкое. Прохладное. Живое.

Он открыл глаза.

Лунный змей лежал на его подушке. Серебристое тело свернулось кольцами прямо рядом с его лицом, а голова — маленькая, изящная, с закрытыми золотыми глазами — покоилась под ладонью Цзин Юя.

Он гладил змея во сне.

Цзин Юй отдёрнул руку так резко, словно обжёгся.

— Это невежливо, — сказал он вслух, садясь на кровати. Его голос звучал строже, чем он хотел. — Вмешиваться в сны людей без спроса.

Змей не отреагировал. Не открыл глаза. Не шевельнулся. Просто лежал на подушке, как будто так и надо.

Цзин Юй вздохнул и поднялся.

У него были дела. Занятия, ученики, отчёты. Он не мог тратить время на существо, которое отказывалось с ним разговаривать.

Когда он вернулся в покои после утренних занятий, змей был в чаше источника.

Свернувшийся, неподвижный, погружённый в серебристую силу. Словно их утреннего разговора не было. Словно он и не выползал из чаши вовсе.

Цзин Юй остановился у порога и посмотрел на него.

И что теперь? — подумал он. — Он обиделся? Мне извиняться?

Он не знал. С высшими духами он общался редко, а этот был особенно непонятным. Молчаливый, загадочный, делающий странные вещи без объяснений.

Как я сам, — мелькнула мысль. — Может, поэтому он здесь.

Цзин Юй покачал головой и ушёл на следующее занятие.

Вечером он снова подошёл к чаше источника.

Змей не шевелился. Его чешуя мерцала тускло, словно он глубоко спал — или делал вид, что спит.

— Я не злюсь, — сказал Цзин Юй тихо. — И спасибо тебе за красивые сны. Но больше так не делай.

Он ждал ответа. Движения. Хоть какой-то реакции.

Ничего.

Цзин Юй вздохнул и отошёл.

На следующий день змей тоже остался в чаше источника.

И на следующий.

Цзин Юй начал волноваться.

С одной стороны, он не хотел вмешиваться. Высшие духи имели право на своё пространство, свои решения, свои обиды. С другой стороны...

С другой стороны, он боялся, что действительно его обидел.

Сны были красивыми. Сны были счастливыми. Он давно так хорошо не спал — может быть, никогда. И вместо того чтобы поблагодарить, он отчитал змея, как нашкодившего ребёнка.

Идиот, — подумал он о себе. — Старый идиот.

Вечером третьего дня он снова подошёл к чаше источника.

— Прости, — сказал он. — Я не должен был такое говорить. Я должен был просто поблагодарить тебя.

Змей не шевельнулся.

— Но ты со мной не говоришь, — Цзин Юй вздохнул. — А я, несмотря на то, что про меня говорят, не очень понимаю без слов.