Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 14. Видение и совет

Цзин Юй вернулся в свои покои поздно.

Змей казался спящим — свернувшись на подушке, мерно мерцая серебром в отблесках камина. Его чешуя переливалась, как лунный свет на воде, и Цзин Юй остановился на пороге, залюбовавшись этой красотой.

Странное существо, — подумал он. — Странное и прекрасное.

Он разделся, потушил лишние свечи и лёг. Голова змея уже привычно оказалась под его рукой — прохладная, гладкая. Цзин Юй погладил её машинально, закрывая глаза.

Сон пришёл быстро.

И почти сразу перешёл в видение.

Это было не то спокойное ясновидение, к которому он привык — образы прошлого, всплывающие при касании предметов. Это было пророчество. Жестокое, неумолимое, врывающееся в разум без спроса.

Башни рушились.

Не одна — все. Чёрная, Белая, Звёздная, Лунная — они падали одна за другой, как костяшки домино. Камни разлетались в стороны, источники гасли, заклинатели кричали...

Силы сталкивались в небе — огонь против золота, тьма против света, вода против земли. Они рвали друг друга на части, и мир содрогался от их ярости.

А потом пришла тьма.

Не сияющая тьма Звёздной башни — холодная, но живая. Другая тьма. Пустая. Мёртвая. Тьма как отсутствие всего — света, тепла, надежды.

Она накрыла мир, как саван.

И наступила тишина.

Цзин Юй вынырнул из видения, задыхаясь.

Голова раскалывалась — так, словно кто-то вбивал в неё раскалённые гвозди. Он судорожно глотал воздух, пытаясь понять, где он, что происходит, жив ли он вообще...

И тогда он почувствовал объятия.

Прохладные руки обвивали его — не змеиные кольца, а человеческие руки. Ли Чжэнь держал его, прижимая к себе, и его тело было холодным, как лунный свет, как горный ручей, как первый снег.

— Ты просил не вмешиваться, — тихо сказал он.

Его голос звенел в темноте — серебряный колокольчик, единственный звук в оглушающей тишине после видения.

— Спасибо, что не вмешался, — прохрипел Цзин Юй. Горло болело, словно он кричал — может, и кричал. — Но сейчас... сейчас я не против. Только не усыпляй меня. Я должен это записать.

Прохладная сила потекла сквозь него — мягкая, нежная, как прикосновение лунного света. Боль отступала, растворялась, уходила.

— Спасибо, — Цзин Юй облегчённо выдохнул.

Он сел, нашарил в темноте кисть и бумагу. Руки всё ещё дрожали, но он заставил себя писать — быстро, торопливо, пока образы не ускользнули.

Башни. Силы. Тьма.

Всё пропало. Все умерли.

Когда он закончил, Ли Чжэнь снова обнял его — в человеческом облике, прохладный и тихий. Серебряные волосы щекотали щёку Цзин Юя, золотые глаза светились в темноте.

— Теперь спи, — прошептал он.

И унёс его в сны о серебре — мягкие, спокойные, исцеляющие.

Цзин Юй не был против.

***

Утром он пришёл в кабинет главы.

Си Ень был уже там — за столом, над картами и документами. Рядом стоял Яньлин, а у камина Шаали играла с маленькой огненной ящеркой — саламандрой Си Еня, Цзян Хуо.

Цзин Юй остановился в дверях, наблюдая за этой сценой.

Цзян Хуо не была высшим духом — просто умным огненным зверьком, связанным с главой Чёрной башни. Она радостно подпрыгивала, пытаясь поймать огненные искры, которые Шаали пускала над её головой.

— Что ты на меня так смотришь? — спросила Шаали, не оборачиваясь. — Я что, не могу поиграть с младшей сестрой?

— Младшей сестрой? — Цзин Юй приподнял бровь.

— Она хорошая умная девочка, — Шаали почесала Цзян Хуо под подбородком, и та довольно заурчала. — Тоже когда-нибудь станет высшим духом. У неё уже есть имя, и она очень любит своего хозяина.

Цзян Хуо издала звук, похожий на согласие.

— И страдает, — продолжила Шаали, — что хозяин так редко позволяет ей участвовать в битвах. А у неё, между прочим, боевая форма есть.

— Мне только саламандры в бою не хватало, — Си Ень поднял голову от документов. — Тебя тоже Яньлин не очень в бою использует.

— И зря, — Шаали фыркнула.

— Шаали не для этого, — тихо сказал Яньлин.

— А у твоего змея есть боевая форма? — он повернулся к Цзин Юю.

— Не знаю, — Цзин Юй прошёл в кабинет и опустился в кресло. — Знать не хочу. И он не мой.

— Конечно, не твой, — Си Ень усмехнулся.

— И что это вы с утра пораньше про сражения? — Цзин Юй потёр виски. — Огненные без войны скучают?

Он помолчал.

— Так это ненадолго.

Си Ень отложил документы и внимательно посмотрел на друга.

— Опять плохо спал?

— Чудовищно.

Тишина повисла над кабинетом. Даже Шаали перестала играть с Цзян Хуо.

— Знаешь, друг, — Цзин Юй поднял голову, и в его глазах было что-то, от чего Си Ень напрягся, — я начинаю думать, что наш план неправилен в корне.

— В смысле?

— Совет башен нужно распустить, — Цзин Юй говорил ровно, почти безразлично. — Договор порвать. Пусть каждая сила следует своей дорогой. Огненные всё равно самые сильные, а лунные — самые тихие. А остальное нас не касается.

Яньлин и Шаали переглянулись.

— Расскажешь? — Си Ень наклонился вперёд. — Своё видение?

— Всё пропало, — Цзин Юй пожал плечами. — Все умерли. Перед этим разрушили мир.

Его голос был слишком спокойным. Слишком пустым.

— Ладно, — Си Ень кивнул. — Расскажешь, когда успокоишься. А на совет тебе лучше сегодня не идти.

— Ну почему? — Цзин Юй криво улыбнулся. — Я пойду. Я могу виртуозно ругаться.

— Если ты начнёшь ругаться, точно наступит конец света, — Си Ень покачал головой. — Так что лучше иди, приди в себя. Вместе с не твоим змеем. Мы справимся.

Цзин Юй хотел возразить, но посмотрел в глаза друга — и промолчал.

Может, Си Ень был прав.

***

Он вернулся в свои покои.

Ли Чжэнь в змеином облике лежал у камина, заворожённо рассматривая пламя. Живой огонь источника плясал за решёткой, и его отблески играли на серебристой чешуе.

Цзин Юй опустился на подушки рядом.