Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 17. Возвращение Жэньли

Яньлин летел к башне целителей на рассвете.

Огненные крылья несли его над облаками, и Шаали рассказывала ему о том, что видит внизу — зелёные холмы, серебряные ленты рек, маленькие деревни, просыпающиеся с первыми лучами солнца.

Он не появлялся несколько дней — сначала поездка в Лунную башню, потом возвращение, потом отчёт отцу о результатах миссии. И всё это время он чувствовал через связь лёгкую тревогу Жэньли, её ожидание, её тоску.

Скоро, — посылал он ей. — Скоро буду.

Башня целителей показалась на горизонте — белая, изящная, окружённая садами лекарственных трав. Яньлин направился к верхней террасе, где обычно встречал жену.

Он опустился на каменные плиты, убирая крылья, и не успел сделать и шага, как маленькое тело врезалось в него.

— Яньлин!

Жэньли бросилась ему на шею, обвивая руками, прижимаясь всем телом. Она была такой маленькой, такой лёгкой — он мог бы поднять её одной рукой.

— Ты не появлялся несколько дней! — её голос дрожал. — Я начала волноваться!

— Я был с дипломатической миссией в Лунной башне, — он обнял её, зарываясь лицом в её волосы. Они пахли травами и чем-то сладким — наверное, она снова возилась на кухне. — И очень соскучился по моей любимой жене.

Жэньли всхлипнула.

— А я уже подумала... что тебе надоело... и ты больше не появишься...

— Ты что, плачешь?

Яньлин отстранился и коснулся её щёк. Пальцы стали влажными от слёз.

— Маленькая птичка, — он осторожно стёр слёзы, обводя большими пальцами её скулы. — Мы же с тобой связаны. Ты же меня чувствуешь. Ты знаешь, что я тебя люблю.

— Я... — она снова всхлипнула. — Я до сих пор не верю, что огненный принц любит такую невзрачную дурочку, как я.

Яньлин замер.

— Что?

— Я серьёзно, — Жэньли опустила голову. — Ты такой... такой... А я просто...

— Жэньли, — он взял её лицо в ладони, заставляя поднять голову. — Ты самая красивая. Самая добрая. Самая умная. И очень милая. Самая лучшая маленькая птичка на свете.

— Это потому, что ты не видишь, — прошептала она. — Какая я серая маленькая мышка.

Яньлин медленно обвёл пальцами её лицо — лоб, брови, закрытые веки, нос, губы, подбородок. Он знал это лицо наизусть, мог бы нарисовать его с закрытыми глазами — если бы умел рисовать.

— Я вижу всё, что мне нужно, — сказал он тихо. — Ты самая милая. И мне нравится, что ты такая маленькая. Ты удобно помещаешься у меня на руках.

Он подхватил её — легко, играючи — и закружил на месте. Жэньли ахнула и вцепилась в его плечи.

— Яньлин! Поставь меня!

— Не хочу.

— Яньлин!

Он рассмеялся и поставил её на ноги, но не отпустил — держал в объятиях, прижимая к себе.

— Ты просто не представляешь, какой ты красивый, — вздохнула Жэньли, уткнувшись ему в грудь. — Яньлин...

— И ты меня любишь только за это? — спросил он с улыбкой.

— Конечно, — она подняла голову, и в её голосе появились игривые нотки. — За твои красивые глаза и самые длинные в мире ресницы. За твой гордый профиль и улыбку, от которой замирает сердце. За твои волосы, сияющие как пламя источника.

— Только за это?

— Ну... — она сделала вид, что задумалась. — Ещё за то, как ты летаешь. И как сражаешься. И как заботишься обо всех. И как смеёшься. И как...

— Ладно, ладно, — Яньлин рассмеялся. — Я понял.

Но потом он посерьёзнел.

— И с чего это мы сегодня говорим о моей неземной красоте? — спросил он. — Что случилось, Жэньли?

Она замолчала. Отвела глаза.

— Жэньли.

— Просто... — она сглотнула. — Некоторые девушки из башни говорят... что если бы ты видел, ты бы никогда не выбрал меня. И что я тебя недостойна.

Яньлин застыл.

Его руки на её талии напряглись, и через связь Жэньли почувствовала волну ярости — горячую, обжигающую, как само пламя источника.

— Кто? — его голос стал холодным. — Кто это сказал?

— Яньлин, не надо...

— Кто?

— Это неважно, — Жэньли схватила его за руки. — Пожалуйста, успокойся. Это просто глупые девчонки, они завидуют, они...

— Ты же не можешь в это верить? — он перебил её. — Жэньли, скажи мне, что ты не веришь в эту чушь.

Она молчала.

— Жэньли!

— Я... — она опустила голову. — Иногда... иногда я думаю... что они правы. Что я правда тебя не заслуживаю. Что ты мог бы найти кого-то лучше...

— Нет, — Яньлин снова взял её лицо в ладони. — Нет. Слушай меня внимательно. Ты — моя жена. Моя. Я выбрал тебя. Не потому, что слепой. Не потому, что не мог видеть других. А потому, что ты — единственная, с кем я хочу быть.

— Но...

— Никаких «но», — он прижался лбом к её лбу. — Когда я умирал, ты была рядом. Когда я отчаивался, ты не давала мне сдаться. Когда все отступили, ты осталась. Ты заботилась обо мне, когда я был слаб и болен. Ты веришь в меня. Ты любишь меня. И я люблю тебя. Не слушай эти глупости.

Жэньли всхлипнула.

— И я не позволю обижать мою жену, — добавил он, и в его голосе зазвенела сталь. — Скажи мне, кто это был.

— Не надо, Яньлин, — она испугалась, почувствовав его ярость. — Пожалуйста, успокойся. Ты прав. Я не буду слушать. Не нужно никого наказывать.

— Жэньли...

— Пожалуйста.

Он помолчал. Ярость всё ещё кипела внутри, но он заставил себя сделать глубокий вдох. И ещё один. И ещё.

— Ты слишком долго здесь пробыла, — сказал он наконец. — Я заберу тебя домой.

— Нет, не надо пока, — Жэньли покачала головой. — Я прошла часть испытаний. Меня допустят через десять дней к экзамену. Я получу знак целителя и вернусь домой. По-настоящему вернусь.

Яньлин сжал челюсти.

— Десять дней?

— Десять дней.

— Хорошо, — он кивнул. — Я подожду десять дней. Но не больше. И если кто-то будет тебя обижать — я этого не потерплю.

— Яньлин...

— Я серьёзно, Жэньли. Ты моя жена. Моя семья. Никто не смеет говорить о тебе плохо.

Она смотрела на него — на его лицо, искажённое гневом, на сжатые кулаки, на напряжённые плечи. И вдруг улыбнулась.