Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 35. Утро после бури

Лисян просидела всю ночь без сна.

Она следила за дыханием отца, за его пульсом, за жаром, который медленно спадал. Проверяла мать — та спала беспокойно, вздрагивая, но не просыпаясь. Пила чай, чтобы не уснуть. Ела печенье, чтобы не упасть от голода.

За окном темнота сменилась серыми сумерками, потом — розовым рассветом.

И тогда Си Ень открыл глаза.

— Отец, — Лисян подскочила к кровати.

Он попытался подняться.

— Даже не думай вставать, — она положила руку ему на грудь, останавливая. — Я обещала маме глаз с тебя не спускать. Вот и не спускаю. Только так я уговорила её отдохнуть.

Си Ень посмотрел на спящую рядом Мэйлин. Его рука потянулась к ней — и нежно коснулась щеки. Мэйлин вздохнула во сне, но не проснулась.

— Тогда расскажи, как у нас дела, — сказал он тихо.

— Только после того, как я тебя осмотрю.

— Со мной всё в порядке.

Лисян посмотрела на него — долго, недоверчиво.

— Ну да, — сказала она наконец. — Конечно. У тебя жар. Ты сжёг энергетические каналы. И умудрился использовать весь энергетический запас. Весь, отец. До последней капли. Она покачала головой.

— А так — конечно. Ты потрясающе силён. Никто другой такого бы не выдержал. Буквально — не выдержал бы. Умер бы на месте.

Она протянула ему склянку.

— Держи. Пей. Я тебя даже магией лечить не могу — с обожжёнными каналами это опасно. Только зелья и время.

Си Ень недоверчиво понюхал склянку.

— Надеюсь, это не что-то усыпляющее, — сказал он. — Ты мне ещё должна всё рассказать.

— Это обезболивающее, — Лисян вздохнула. — Тебе же очень больно. Не делай вид, что нет.

Он посмотрел на неё — и не стал спорить. Выпил залпом.

— Рассказывай, — сказал он нетерпеливо.

Лисян села обратно в кресло.

— А что рассказывать? — она пожала плечами. — В принципе всё хорошо. Все живы. Вы с Ляньчжи закрыли разлом. То, что оттуда выбралось — перебили. Армии вернулись в свои башни.

Она помолчала.

— Ты всех жутко напугал, — добавила она. — Мне пришлось полбашни поить успокаивающим зельем. И пинками отправлять исполнять свои обязанности.

— Кого именно?

— Всех, — она загнула палец. — Маму. Ляньчжи. Дядю Юя. Яньлина. Жэньли. Слуг. Стражей. Всех.

— Юя?

— Он рыдал в коридоре, — Лисян вздохнула. — Я нашла его там. Отругала его змея, что не может успокоить своего господина. Напоила зельем. Отправила отдыхать.

Си Ень молчал.

— Кто сейчас управляет башней? — спросил он наконец.

— Яньлин, — Лисян кивнула. — Он там изображает тебя. Надеюсь, он выдержит. А не закатит истерику в конце.

— Яньлин не закатывает истерик.

— Яньлин закатывает истерики внутри, — поправила она. — А потом выходит и делает что-то героическое и глупое. Как ты.

Си Ень хмыкнул.

— А кто в лечебнице?

— Жэньли, — Лисян улыбнулась. — Она, конечно, не умеет командовать. Но хорошо организует своим примером. Работает больше всех — и остальные тянутся за ней.

— Хорошо.

Лисян помолчала.

— Ты учти, отец, — сказала она наконец. Её голос стал серьёзнее. — На будущее. У тебя нет преемника в башне.

Си Ень посмотрел на неё.

— Яньлину нужно ещё лет двадцать, чтобы дорасти до полной вменяемости, — продолжила Лисян. — Я уже не часть этой башни — я принадлежу Звёздной. Остальные не представляют в роли главы никого, кроме тебя.

Она наклонилась вперёд.

— Ты перед следующим подвигом подумай об этом, — её голос был тихим, но твёрдым. — Подумай, что будет с башней, если ты не вернёшься. Что будет с мамой. С Яньлином. Со всеми нами.

Си Ень молчал.

— Я не говорю, что ты не должен был делать то, что сделал, — добавила она. — Разлом нужно было закрыть. Но способ... — она покачала головой. — Ты мог попросить помощи. Мог подождать. Мог...

— Не мог, — Си Ень перебил её. — Печать была сорвана. Оттуда лезло всё. Каждая минута — жизни.

— Я знаю, — Лисян вздохнула. — Я знаю. Поэтому я не ругаюсь. Просто... прошу. Подумай. В следующий раз.

— Подумаю, — он кивнул. — Обещаю.

От их разговора Мэйлин проснулась. Она открыла глаза — и увидела Си Еня. Живого. В сознании. Смотрящего на неё.

Сначала она разрыдалась.

— Ты... ты... — она не могла говорить, слёзы душили её.

— Я здесь, — он притянул её к себе. — Я в порядке. Я никуда не ухожу.

Она рыдала у него на груди — долго, отчаянно. Всё напряжение последних дней выходило из неё слезами.

Потом она подняла голову.

И начала целовать его — лицо, глаза, губы, снова и снова.

— Ты живой, — шептала она между поцелуями. — Живой. Живой.

— Живой, — он улыбался. — Благодаря тебе.

Она отстранилась. И её глаза вспыхнули гневом.

— Ты! — она ударила его кулаком в плечо. — Как ты посмел!

— Мэйлин...

— Как ты посмел! — ещё удар. — Полезть туда один! Без поддержки! Без защиты!

— Я...

— Ты чуть не умер! — её голос дрожал от ярости. — Я чувствовала это! Каждую секунду! Как ты горишь изнутри! Как тебе больно! Как ты...

Она снова ударила его — слабо, без силы.

— Ты обещал, — прошептала она. — Обещал возвращаться. Всегда.

— Я вернулся.

— Едва, — она прижалась к нему. — Едва-едва.

Лисян тихо встала.

— Семейные разборки без меня, — сказала она и выскользнула из покоев.

За дверью она прислонилась к стене и закрыла глаза.

Усталость навалилась на неё — тяжёлая, давящая. Она не спала всю ночь. Не отдыхала с самого начала боя. Держалась на силе воли и чае.

Но родители были живы. Отец очнулся. Мама ругалась на него — значит, всё будет хорошо.

***

Мэйлин рыдала, уткнувшись в грудь мужа.

Слёзы текли и текли — она не могла остановиться. Всё, что она сдерживала, пока он был без сознания, пока нужно было быть сильной, пока нужно было ждать — всё это выходило сейчас.

— Если бы не твоя саламандра, — всхлипывала она, — которая держала тебя... я бы не смогла ничего сделать. Ничего. Ты был практически мёртв. Твоё сердце едва билось. Твоя энергия... её не было. Совсем.