Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 38. Нити

Вечернее солнце окрашивало комнату в тёплые золотые тона. Яньлин лежал на кровати, закинув руки за голову. Жэньли устроилась рядом, положив голову ему на плечо. Её пальцы рассеянно перебирали складки его одежды.

— Ты счастлив, — сказала она тихо. Не спросила — утверждала. Через их связь она чувствовала его эмоции так же ясно, как свои собственные.

— Да, — Яньлин улыбнулся. — Отец в порядке. Мне больше не нужно играть роль главы. Я снова могу быть просто собой.

— Тебе было тяжело?

Он помолчал, подбирая слова.

— Не так, как я думал, — признался он наконец. — Я справлялся. Принимал решения. Отдавал приказы. Люди слушались. Но... Это не моё место, — он повернул голову, хотя и не мог её видеть. — Это место отца. Его кресло. Его стол. Его башня.

Жэньли молчала, слушая.

— Я чувствую это, — продолжал Яньлин. — Прямо сейчас. Как рад источник, что его глава вернулся. Как радуется башня — каждый камень, каждая ступень, каждая стена.

Его голос стал мягче.

— Это ведь башня отца. У него её нити. Он связан с ней так, как я никогда не буду. Она откликается на его шаги. Она знает его настроение. Она... любит его, если башня может любить.

— Может, — Жэньли улыбнулась. — Я чувствую её. Она тёплая. Живая.

— И не только башня, — Яньлин сел, и Жэньли села рядом с ним. — Полная башня счастливых заклинателей. Ты чувствуешь? Они все... светятся. Готовы на всё ради своего главы.

Он замолчал, прислушиваясь к чему-то, что могли слышать только его особенные чувства.

— Иногда мне кажется, — сказал он тихо, — что он соединён нитями не только с башней, но и с каждым из них. С каждым заклинателем. С каждым стражем. С каждым слугой. Они все — часть чего-то большего. И он — центр этого.

— А ты? — спросила Жэньли. — Ты тоже часть?

— Я? — Яньлин улыбнулся. — Я его сын. Я не часть — я продолжение. Другая нить того же узора.

Жэньли взяла его руку и переплела их пальцы.

— Мне нравится быть частью этого узора, — сказала она.

— Мне тоже нравится, что ты часть, — он поднёс её руку к губам и поцеловал. — Моя маленькая птичка.

За окном садилось солнце. Башня дышала теплом и покоем.

Всё было правильно.

***

На следующий день Си Ень пришёл к покоям Цзин Юя.

Он постоял у двери мгновение — прислушиваясь, собираясь с мыслями. Потом постучал.

— Входи, — раздался знакомый голос.

Си Ень вошёл.

Цзин Юй сидел у окна, глядя на закатное небо. При звуке шагов он обернулся — и тут же отвёл взгляд.

— Я, конечно, рад, что ты всё ещё в Чёрной башне, — сказал Си Ень, прислоняясь к дверному косяку. — Но ты что, избегаешь меня?

Цзин Юй молчал.

— Юй?

— Я очень виноват перед тобой, — сказал Цзин Юй наконец. Его голос был тихим, напряжённым.

Си Ень непонимающе на него посмотрел.

— Объяснишь?

— У меня было пророчество о тебе, — Цзин Юй наконец поднял на него глаза. — И я тебе ничего не рассказал.

Си Ень помолчал.

— Ты так выразительно на меня смотрел, — сказал он, пожав плечами, — что не нужно было слов. К тому же предложил выпить вместе. Я понял.

— Я должен был тебя предупредить, — упрямо продолжал Цзин Юй. — Сказать прямо. Объяснить, что видел. Я подвёл тебя.

— Юй...

— А в бою, — Цзин Юй встал, отходя к окну. — Я не остался с тобой. Хотя должен был. Ты закрывал разлом один, а я...

— У нас с тобой несовместимые энергии, — перебил Си Ень. — Лунная сила и огненная не сочетаются при таких ритуалах. Ты бы не смог помочь. Только помешал бы.

— Не оправдывай меня! — Цзин Юй резко повернулся. В его серебряных глазах блестел гнев — но Си Ень видел, что этот гнев направлен внутрь, не наружу. — После того как я тебя бросил!

— Ты помогал удерживать нечисть, — спокойно сказал Си Ень. — И был очень эффективен со своим змеем. Сколько тварей вы с Ли Чжэнем уничтожили? Сотню? Две?

— Это не...

— И вообще, — Си Ень скрестил руки на груди, — ты меня бросил, а теперь, значит, избегаешь и кричишь на меня. Я ведь так и обидеться могу.

Цзин Юй осёкся.

— Прости, — сказал он тише. — Мне очень стыдно.

— Не прощу, — Си Ень покачал головой.

— Что?

— Не вижу повода, — он оттолкнулся от косяка и подошёл к другу. — Ты ни в чём не виноват, Юй. Не за что прощать.

Цзин Юй смотрел на него — серебряные глаза в чёрные с огненными бликами.

— Ты невозможный, — сказал он наконец.

— Знаю, — Си Ень улыбнулся. — Пойдём.

— Куда?

— Выпьем. Вина Чёрной башни.

Цзин Юй замер.

— Ты же не пьёшь.

— Ради тебя — выпью одну чашу.

Они устроились в малой гостиной — той, где принимали только самых близких.

Слуга принёс кувшин и две чаши. Си Ень сам разлил вино — тёмно-красное, с ароматом вишни и дыма.

Цзин Юй смотрел на него.

— Ты правда будешь пить?

— Сказал же — одну чашу.

Он поднял свою чашу. Посмотрел на тёмную жидкость внутри.

Десять лет. Десять долгих лет он пил вино из черепа. Каждый вечер. Каждую ночь. Топя в хмеле боль и ярость, горе и вину.

Он думал, что это череп Лян Хэ — человека, который убил его друга. Думал, что это справедливая месть. Думал, что так заглушит пустоту в груди, которая осталась после того, как связь с Сюаньчжи оборвалась.

Потом он узнал правду. Узнал, что Цзин Юй жив. Узнал, что Лян Хэ не умер. Узнал, что все эти годы пил из черепа невинного человека.

После этого он не мог смотреть на вино. Но сегодня — сегодня был особенный случай.

— За что пьём? — спросил Цзин Юй, поднимая свою чашу.

— За то, что мы оба живы, — сказал Си Ень. — За то, что ты здесь. За то, что всё позади.

Они выпили. Вино обожгло горло — не неприятно, просто непривычно. Си Ень поставил пустую чашу на стол.

— Вкусное, — сказал он. — Забыл, какое оно.

— Ты правда не злишься на меня? — спросил Цзин Юй тихо.

— Юй, — Си Ень посмотрел на него. — Ты мой друг. Мой брат. Моя семья. Я не умею на тебя злиться.