Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 47. Тихий вечер

Покои наполнились золотистым светом заходящего солнца.

Яньлин и Жэньли лежали в постели, укрытые лёгким одеялом. Три дня приёма вымотали обоих до предела — но сон не шёл. Слишком много впечатлений, слишком много лиц, слишком много слов.

Жэньли устроилась у Яньлина под боком, положив голову ему на плечо. Его рука лениво перебирала её волосы — привычный жест, успокаивающий их обоих.

— Ну что, младшая госпожа Чёрной башни, — Яньлин улыбнулся, — мама говорит, ты замечательно справилась.

Жэньли фыркнула.

— Если это значит, что я ходила по залу за твоей мамой, улыбалась и кланялась — то да, справилась. Наверное.

Она вздохнула, уткнувшись носом ему в шею.

— Но ты ещё помогала организовывать пир, — возразил Яньлин. — Лечила раненых после поединков. Мило разговаривала с гостями. Успокаивала нервничающих учеников. Следила, чтобы никто не напился раньше времени...

— Я чуть не умерла от страха, муж мой, — перебила Жэньли.

Яньлин приподнял бровь.

— О, — протянул он с улыбкой. — Вижу, ты долго находилась рядом с мамой. Подхватила её любимое обращение к отцу.

Жэньли рассмеялась — тихо, устало.

— Твои родители потрясающие, — сказала она. — Действительно как пара из легенд. Когда они стоят рядом... я понимаю, почему о них столько историй рассказывают.

Она помолчала, водя пальцем по его ключице.

— А ты знаешь, что очень похож на своего отца?

— Он такой же красивый, как я? — спросил Яньлин невинно.

Жэньли прыснула.

— Нет, — она ткнула его в бок. — Ты такой же красивый, как он. У вас даже улыбки одинаковые. Только у него в придачу есть несколько... убийственных. От которых люди умирают от страха на месте.

— Хм, — Яньлин нахмурился. — Дай мне это осмыслить. «Красивый» — не то определение, которое обычно дают отцу. Обычно говорят «грозный». Или «могущественный». Или «тот, кого лучше не злить».

— Всё это тоже, — согласилась Жэньли. — Но он правда красивый. Госпожа Лань Юэ смотрела на него так, будто хотела заморозить и забрать с собой как статую.

Яньлин поморщился.

— Пожалуйста, не рассказывай мне такое перед сном.

— И твоя сестра тоже похожа на отца, — продолжала Жэньли, не обращая внимания. — Такая же высокая, такая же... величественная. Я рядом с ней чувствую себя ребёнком.

— Ты самого подходящего размера, — Яньлин притянул её ближе. — Тебя очень удобно обнимать. И носить на руках. И прятать за спину, когда нужно. И...

— Это очень удобно — иметь слепого мужа, — Жэньли улыбнулась, запуская пальцы в его волосы. — Что бы я ни сказала о себе, ты или не понимаешь, о чём я, или говоришь, что так даже лучше.

— Потому что ты самая лучшая, — сказал Яньлин просто. — Это я знаю и не видя тебя.

Жэньли замерла.

— Яньлин...

— Я серьёзно, — он повернулся к ней, обнимая обеими руками. — Я чувствую тебя. Твою энергию. Твоё тепло. То, как ты дышишь, когда счастлива. То, как твоё сердце бьётся быстрее, когда ты смущаешься.

Его пальцы коснулись её щеки.

— Вот как сейчас.

— Я не смущаюсь, — соврала Жэньли.

— Врёшь, — он улыбнулся. — Твои щёки горячие.

— Это от огня.

— Камин не горит.

— От твоего огня.

— А вот это уже ближе к правде.

Жэньли рассмеялась и спрятала лицо у него на груди.

— Ты невозможный.

— Знаю.

Они лежали молча, слушая тишину. После трёх дней шума, музыки, разговоров — тишина казалась почти осязаемой. Драгоценной.

— Яньлин, — прошептала Жэньли.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За всё это, — она обвела рукой комнату. — За дом. За семью. За... за то, что я больше не одна.

Яньлин крепче прижал её к себе.

— Ты никогда больше не будешь одна, — сказал он тихо. — Я обещаю.

Жэньли подняла голову и поцеловала его — нежно, мягко.

— Я знаю, — прошептала она. — Я чувствую.

Связь между ними пульсировала — тёплая, золотистая, живая. Два сердца, бьющихся в унисон. Две души, переплетённые навсегда.

За окном садилось солнце. В покоях было тепло и тихо. И впервые за три дня они оба почувствовали, что можно просто... быть. Не улыбаться гостям. Не следить за каждым словом. Не держать спину прямо. Просто лежать, обнявшись. Просто дышать. Просто быть вместе.

— Спи, маленькая птичка, — прошептал Яньлин, целуя её в макушку.

— И ты, — она зевнула. — Мой огненный принц.

Сон наконец пришёл — мягкий, глубокий, без сновидений.

А Шаали, заглянувшая через час проверить их, только улыбнулась и тихо закрыла дверь.

Пусть отдыхают.

Они заслужили.

***

Покои главы Чёрной башни погрузились в мягкие сумерки.

Си Ень сидел у окна, позволив Мэйлин расплетать его волосы. Это был их ритуал — древний, как сама башня. Когда все дела завершены, когда двери закрыты, когда можно наконец снять маску главы и остаться просто... собой.

Пальцы Мэйлин скользили по прядям — чёрным с огненными всполохами, — вытаскивая шпильки, распутывая узлы.

— Три дня, — вздохнул Си Ень. — Целых три дня.

— Ты справился.

— Я чуть не убил Цзэн Вэя.

— Но не убил.

— Хотел.

— Знаю, — Мэйлин улыбнулась, откладывая последнюю шпильку. — Я чувствовала. Каждый раз.

Си Ень откинул голову назад, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам.

— Как ты это выносишь? Чувствовать мой гнев?

— Привыкла, — она наклонилась и поцеловала его в макушку. — За столько лет. И потом... твой гнев горячий, но чистый. Как пламя. Вспыхивает и гаснет. В отличие от холодной злости, которая тлеет годами, — Мэйлин обошла его и села напротив, на низкую скамью. — Такая разъедает изнутри. Твоя — нет.

Си Ень смотрел на неё — на женщину, которая была рядом больше тридцати лет. На золотистые пряди в чёрных волосах. На тонкие морщинки у глаз — следы улыбок, а не горя. На руки целительницы — сильные и нежные одновременно.

— Ты устала, — сказал он.