Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 49. Семейный завтрак

— Ты ещё спишь?

Голос Си Еня ворвался в сон, как камень в тихий пруд.

Цзин Юй приоткрыл один глаз и увидел друга, бесцеремонно заглядывающего в его покои. Утренний свет бил в окна — слишком яркий, слишком настойчивый.

— Да, представляешь себе, сплю, — пробурчал он недовольно. — Спал, во всяком случае. Это вы здесь, в Чёрной башне, почему-то вскакиваете с рассветом и считаете, что это нормально.

— Ну, утро сейчас не такое уж и раннее, — Си Ень не выказал ни малейших признаков раскаяния. Наоборот — улыбался так, будто сделал что-то хорошее. — Мы с Яньлином уже успели разобрать утренние доклады. И я хотел вытащить тебя на семейный завтрак.

Цзин Юй застонал и сел, потирая лицо.

— Ладно. Ты меня уже разбудил, так что можно и позавтракать. Иди, утреннее чудовище. Я скоро присоединюсь.

Си Ень усмехнулся и исчез за дверью.

***

Цзин Юй неспешно собрался — умылся, переоделся в чистые серые одежды, пригладил волосы. Ли Чжэнь всё ещё спал, свернувшись серебристым кольцом на подушке.

Цзин Юй до сих пор не понимал, зачем высшему духу сон. Ли Чжэнь не был человеком, не нуждался в отдыхе так, как нуждались смертные. Но он любил нежиться в постели по утрам — особенно в змеином облике, особенно на мягких подушках.

«Привычка», — объяснял он, когда Цзин Юй спрашивал. «Приятная привычка».

Цзин Юй погладил его по прохладной чешуе — осторожно, чтобы не разбудить — и тихо вышел из покоев.

Малая гостиная на верхних этажах башни была залита утренним светом. Здесь обычно завтракала семья главы — в стороне от любопытных глаз, без церемоний и формальностей. Круглый стол был уставлен блюдами: рисовая каша с мясом, паровые пирожки, маринованные овощи, свежие фрукты.

Все уже собрались. Си Ень сидел во главе стола — расслабленный, без парадных одежд, с распущенными волосами. Рядом с ним Мэйлин наливала чай в тонкие фарфоровые чашки. Яньлин и Жэньли устроились напротив, их плечи почти соприкасались. Шаали в человеческом облике сидела по другую сторону от Яньлина, а Лоу — рядом с ней, уже жуя что-то.

— Проходи, засоня, — Си Ень улыбнулся и указал на место рядом с собой.

— Доброе утро, — Цзин Юй поклонился всем и сел. — Только в следующий раз я предпочту семейный ужин. В крайнем случае — обед.

— Извини, — Си Ень развёл руками. — У нас не часто получается собраться вместе на остальные трапезы. Так что потерпи.

Цзин Юй вздохнул, принимая поражение, и потянулся за чашкой чая.

Все приступили к еде.

Жэньли под чутким руководством Шаали наполняла тарелку Яньлина. Рис с мясом, два пирожка, немного овощей...

— Ещё один пирожок, — сказала Шаали. — Он любит с капустой.

— Я положила с капустой.

— Тот был с мясом.

— Этот с капустой, я проверила.

— Дай понюхаю.

Цзин Юй наблюдал за ними с лёгкой улыбкой. Шаали заботилась о Яньлине с тех пор, как ему исполнилось десять лет. Она знала все его привычки, все предпочтения, каждое любимое блюдо. И хотя теперь рядом с ним была жена — Шаали не могла полностью доверить ей священную обязанность правильно накормить своего господина.

— Шаали, — Яньлин попытался вмешаться. — Ты можешь оставить это Жэньли. А то я столько не съем.

Он потянулся остановить саламандру — и их палочки для еды скрестились.

— Я ещё не закончила.

— Тарелка уже полная.

— Там есть место.

— Нет места.

— Есть. Вот здесь.

— Это край тарелки!

Лоу откровенно наслаждался происходящим. Он откинулся на спинку стула и хохотал — громко, заразительно, совершенно неприлично для завтрака с главой башни.

— Шаали, — сказал Яньлин с достоинством, которое несколько портила его попытка отбить атаку саламандры, — иди лучше покорми Лоу. Может, он замолчит.

Шаали, не прерывая дуэли, свободной рукой схватила пирожок и засунула его хохочущему Лоу в рот.

Лоу подавился, закашлялся, но продолжал смеяться — теперь уже с набитым ртом.

Жэньли прикрыла лицо рукавом, пряча улыбку.

Мэйлин покачала головой, но глаза её смеялись.

Си Ень наблюдал за происходящим с видом довольного кота.

— Скажи мне, Юй, — Мэйлин повернулась к Цзин Юю, — что вы там с моим мужем такое замышляете? Он ходит по башне с загадочно довольным видом.

Цзин Юй приподнял бровь и посмотрел на Си Еня.

— Да вроде бы пока ничего, — он пожал плечами. — Так что тебе лучше спросить его.

Мэйлин перевела взгляд на мужа.

— Спрашиваю. Муж мой, что ты опять замышляешь?

Её голос был мягким, но Цзин Юй уловил в нём нотку стали.

— Месяц ещё не прошёл, — добавила она. — Тебе нельзя пользоваться магией.

— Абсолютно ничего, — Си Ень поднял руки в притворной капитуляции. — Я просто рад, что приём закончился благополучно.

— И?

— И мы можем вот так завтракать, — он обвёл взглядом стол, — не ожидая какой-нибудь катастрофы.

Мэйлин смотрела на него долгим взглядом.

— Ты лжёшь.

— Я? Никогда.

— Ты лжёшь мне в лицо. За завтраком. При детях.

— Технически, — вмешался Яньлин, одержавший наконец победу над Шаали (она отвлеклась, подкладывая Лоу ещё еды), — мы уже не дети.

— Вам по девятнадцать лет, — сказала Мэйлин. — Вы дети.

— Мы женаты.

— Женатые дети.

Жэньли тихо засмеялась.

— Госпожа Мэйлин, — сказала она, — мне кажется, господин Си Ень просто счастлив. Разве этого недостаточно?

Мэйлин посмотрела на невестку — и её лицо смягчилось.

— Достаточно, — согласилась она. — Пока что.

Она погрозила мужу пальцем.

— Но я слежу за тобой.

— Я знаю, — Си Ень улыбнулся и поцеловал её руку. — Именно поэтому я тебя люблю.

Цзин Юй отпил чаю, наблюдая за ними. Шум. Смех. Перепалки из-за еды. Угрозы и признания в любви в одном предложении. Его тихая академия была совсем другой. Но здесь, в этом хаосе, в этом тепле — было что-то, чего не хватало в серебряной тишине лунных залов.