Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 71. Передышка

— Я тогда пойду налаживать врата, — сказал Яньлин, поднимаясь с подушек. — А потом делать талисман.

— Нет, — Си Ень тоже встал. — Мы с тобой сначала пойдём в лечебницу.

— Зачем в лечебницу? — Яньлин нахмурился.

— За успокаивающим зельем. Для нас двоих.

Яньлин замер.

— Нас же поймают женщины и забросают вопросами, — в его голосе прозвучал неподдельный ужас.

— Маму я беру на себя, — Си Ень положил руку ему на плечо. — Скажу ей, что позже всё расскажу. А со своей женой сам разбирайся.

— Это всё меня не касается, — объявила Шаали.

В мгновение ока она превратилась в маленькую огненную ящерку и юркнула Яньлину за пазуху, устраиваясь в тепле и безопасности.

— Предательница, — пробормотал Яньлин.

Из-за пазухи донеслось довольное шипение.

Лечебница встретила их привычной суетой — запахом трав, звоном склянок, негромкими голосами целителей. Мэйлин обнаружилась у длинного стола, где смешивала какое-то снадобье, её золотистые волосы были собраны в простой узел на затылке, а седая прядь выбилась и упала на щёку.

Она подняла голову, увидела мужа и сына — и её взгляд стал проницательным, острым. Несколько мгновений она молча изучала их лица, потом без единого слова достала из шкафчика два пузырька с зельем и протянула каждому.

— Ты мне потом всё расскажешь, муж мой, — это был не вопрос.

Потом её взгляд переместился на Яньлина.

— А ты, сын мой, отправь своего помощника ко мне на осмотр.

— Да, мама, — Яньлин благоразумно не стал спорить.

— Люблю тебя, — сказал Си Ень.

Он шагнул к жене, обнял её и поцеловал — долго, нежно, с той особой неторопливостью, которая говорила больше любых слов. Мэйлин на мгновение замерла в его объятиях, потом её руки обвились вокруг его шеи, и она ответила на поцелуй.

В лечебнице стало очень тихо. Ученицы застыли со склянками в руках, молодые целители забыли, что делали, даже пациенты притихли. Все смотрели на главу Чёрной башни и его жену — на эту пару, которая после стольких лет вместе всё ещё целовалась так, словно в мире не существовало никого, кроме них двоих.

Это было привычное зрелище в Чёрной башне, но каждый раз оно завораживало заново.

— Яньлин!

Жэньли вынырнула откуда-то из глубины лечебницы и бросилась к мужу. Её синие глаза были встревожены, а на щеках горел румянец.

— Что случилось? — она обняла его, прижимаясь всем телом. — Я чувствовала, что ты расстроен. Злишься. Волнуешься. А госпожа Мэйлин не позволила мне убежать к тебе.

— Всё хорошо, — Яньлин крепко обнял свою маленькую жену, утыкаясь лицом в её волосы. От неё пахло травами и чем-то свежим, как горный ветер. — Я тебе всё расскажу вечером. Не волнуйся.

Жэньли подняла голову, вглядываясь в его лицо. Потом кивнула — она знала, когда стоит настаивать, а когда лучше подождать.

— Я буду ждать, — тихо сказала она.

Си Ень и Яньлин выпили зелье — горьковатое, с привкусом мяты — и почувствовали, как напряжение последних часов начинает отступать, как бушующее внутри пламя успокаивается, становится ровным и управляемым.

— Пойдём, — сказал Си Ень. — У нас много работы.

И они ушли — устанавливать врата очищающего пламени, которые должны были защитить их дом от новой, невидимой угрозы.

***

— Вы хотели меня видеть, госпожа Мэйлин?

Лоу остановился на пороге лечебницы, и Мэйлин подняла на него глаза. В её взгляде было что-то такое, от чего он невольно выпрямился.

— Очень хотела, — сказала она, откладывая ступку с травами.

Она подошла к нему, мягко приобняла за плечи и повела в отдельную комнату — небольшую, светлую, с узкой кушеткой у стены и полками, уставленными склянками.

Прикосновения Мэйлин никогда не были просто прикосновениями. Её золотая целительская энергия сразу обволакивала, проникала под кожу, даря тепло и спокойствие. Словно тёплое одеяло в холодную ночь, словно чашка горячего чая после долгой дороги.

Лоу плохо помнил свою мать — только смутные образы, обрывки ощущений. Но думал, что так, наверное, должны ощущаться прикосновения матери.

Мэйлин усадила его на кушетку и принялась за осмотр — её пальцы скользили по вискам, запястьям, касались груди над сердцем. Золотистое сияние мерцало вокруг её ладоней.

— Ну, в общем, ты здоров, — сказала она наконец, отступая на шаг. — Но тебе нужно отдохнуть.

Она достала из шкафчика пузырёк с тёмной жидкостью.

— Я дам тебе успокаивающее зелье. Чтобы никакие сны не тревожили тебя. Выспись перед новыми подвигами.

Лоу принял пузырёк, и Мэйлин накрыла его руку своей.

— И прошу тебя, — её голос стал тише, серьёзнее, — будь осторожен. Подумай о последствиях.

Она помолчала, словно подбирая слова.

— Если с тобой что-нибудь случится, Яньлин способен совершить что-нибудь столь же грандиозное, как мой драгоценный муж ради Цзин Юя.

В её глазах мелькнула тень воспоминания — о разрушенной Белой башне, о десяти годах траура, о зеркалах, завешенных чёрным.

— Нет, — она покачала головой. — Хуже. Если с тобой что-нибудь случится, они вместе устроят что-нибудь грандиозное и разрушительное.

— Я знаю, госпожа Мэйлин, — Лоу улыбнулся. — Я всегда об этом помню. И буду очень осторожен.

— И не только поэтому, — Мэйлин шагнула вперёд и обняла его — крепко, по-матерински. — Ты же знаешь, что мы тебя все любим.

Лоу замер в её объятиях. Горло вдруг сжалось, и он сглотнул, прежде чем ответить.

— Я знаю, — его голос был чуть хриплым. — Я постоянно чувствую это. И я не подведу.

Мэйлин отстранилась, заглядывая ему в лицо. Её карие глаза с золотыми искрами были тёплыми и влажными.

— Иди отдыхай, — сказала она, касаясь его щеки. — И помни — ты часть этой семьи. Что бы ни случилось.

***

Вечер опустился на Чёрную башню мягким покрывалом сумерек. Последние лучи солнца догорали за горизонтом, окрашивая небо в оттенки алого и золотого.

Си Ень вошёл в их с Мэйлин покои и первым делом провёл рукой по воздуху, сплетая барьер от прослушивания. Огненные руны вспыхнули и погасли, отсекая их от остального мира.