Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 74. Холод

Лоу прошёл через врата очищающего пламени и почувствовал, как тёплая волна окатила его с головы до ног. Чистая, живая сила огня коснулась кожи и отступила, не найдя ничего чуждого.

«Хорошо, что они есть», — подумал он.

Но даже это тепло не смогло прогнать холод, поселившийся внутри. Лоу шёл по знакомым коридорам Чёрной башни, мимо факелов, мимо жаровен, мимо каминов — и дрожал. Не снаружи. Внутри.

Страх свернулся в груди ледяным комком и не желал уходить.

Он мог пойти к Яньлину. Мог пойти к Шаали. Но Яньлин начнёт волноваться, злиться, пламя в его покоях взметнётся до потолка. А Лоу сейчас нужно было не это.

Ему нужен был тот, кто не станет паниковать. Кто видел достаточно ужасов, чтобы не испугаться ещё одного.

Лоу остановился перед дверью кабинета главы и постучал.

— Войди, — раздался знакомый голос.

Лоу вошёл, поклонился и, не говоря ни слова, пересёк комнату и сел у камина. Близко, так близко, что жар почти обжигал лицо. Он протянул руки к живому пламени, пытаясь согреться.

Не получалось.

— Что случилось? — голос Си Еня был спокойным, но Лоу слышал в нём настороженность.

— Мне холодно, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, незнакомо. — Они собираются... предпринять что-то против Чёрной башни. Я пока не смог узнать что именно. И мне страшно, а нужно успокоиться.

Он криво усмехнулся, глядя в огонь.

— Плохой из меня шпион, оказывается.

Си Ень не стал задавать вопросов. Не стал требовать подробностей. Он просто встал из-за стола, подошёл к Лоу и сел рядом с ним на пол, у камина. Его рука легла на плечо юноши и притянула его к себе.

И Лоу позволил себе то, чего никогда раньше себе не позволял.

Он положил голову на грудь Си Еня — так, как обычно делал Яньлин. Прижался к нему, как ребёнок прижимается к отцу, и закрыл глаза.

Он не был заклинателем. Не имел энергетического контура, не мог ощущать потоки силы так, как ощущали их огненные. Но сейчас — сейчас он почувствовал. Тепло, исходящее от Си Еня, было не просто теплом тела. Это был огонь источника, древний и могучий, спокойный и несокрушимый.

И этот огонь согрел его.

Страх, свернувшийся в груди ледяным комком, начал таять. Отчаяние, душившее его всю дорогу от постоялого двора, отступило. Образы — мёртвая башня, погасший источник, тела тех, кого он любил — растворились в живом пламени, которое пульсировало в груди главы Чёрной башни.

Лоу не знал, сколько они так просидели. Может, минуту. Может, час. Время потеряло значение.

— Спасибо, глава, — наконец сказал он, поднимая голову. Его голос снова звучал нормально — ровно, спокойно. — Я опять могу думать.

Си Ень посмотрел на него — внимательно, оценивающе. Потом кивнул.

— Тебе нужно прийти в себя. Пойдём в лечебницу, к Мэйлин.

Он встал и потянул Лоу за собой, не выпуская его руку. И Лоу позволил себя вести — через коридоры, мимо факелов, мимо удивлённых взглядов слуг и заклинателей.

Рука главы Чёрной башни на его плече была тёплой и тяжёлой.

И Лоу больше не было холодно.

***

Они пришли в лечебницу — Си Ень всё ещё держал Лоу за плечо, словно боялся, что тот упадёт, если отпустить. Или убежит. Или растворится в воздухе.

Мэйлин подняла голову от пациента, которого осматривала, и её взгляд мгновенно стал острым, оценивающим.

— У Лоу был тяжёлый день, — сказал Си Ень.

Больше ничего объяснять не потребовалось.

Мэйлин кивнула помощнице, передавая ей пациента, и подошла к ним. Её руки — тёплые, пахнущие травами — легли на щёки Лоу, и золотая энергия потекла сквозь кожу, обволакивая, успокаивая.

Потом были объятия — крепкие, материнские. И пузырёк с успокаивающим зельем, который Мэйлин заставила его выпить до дна.

— Останься сегодня у Яньлина, — сказала она, убирая пустой пузырёк. — Не стоит тебе быть одному. Дам Шаали задание тебя развеселить.

— Спасибо, — голос Лоу дрогнул.

Ему было тепло. Впервые за этот бесконечный день ему было по-настоящему тепло. И от этого тепла, от заботы, от золотого сияния в карих глазах Мэйлин — ему отчаянно хотелось плакать.

Он чуть сдерживался, чтобы окончательно не опозориться.

А потом, в довершение всего, в лечебницу влетел Яньлин.

— Лоу! Мне сказали, что ты вернулся, и что отец привёл тебя сюда, что случилось? Ты ранен? Они что-то сделали?

— Яньлин... — начал Лоу.

— Почему ты не пришёл сразу ко мне? Я же волновался! Что они тебе сказали? Что ты узнал?

— Яньлин!

Шаали возникла рядом, приняв человеческий облик. Её огненные глаза метнули в господина предупреждающий взгляд. Потом она шагнула к Лоу и обняла его — крепко, по-сестрински.

— Отстань от человека, — бросила она через плечо. — Мы идём спать.

— Но...

— Спать, — повторила Шаали тоном, не допускающим возражений.

И потянула Лоу за собой, не давая Яньлину вставить ни слова.

Покои Яньлина и Жэньли встретили их теплом камина и мягким светом масляных ламп. Синий полог с серебряными звёздами колыхался от сквозняка, бросая на стены причудливые тени.

Шаали усадила Лоу на подушки у огня и устроилась рядом, не выпуская его руку.

— Спасибо, Шаали, — тихо сказал Лоу. — Всё-таки ты меня любишь.

— Ты обычно самый благоразумный в этой семье, — пробурчала она, глядя в огонь. — Непривычно видеть тебя таким.

Она помолчала.

— Так что успокойся и приходи в себя. Мне не нравится, когда ты... такой.

Лоу прислонился к её плечу. От Шаали исходило тепло — не обжигающее, как от пламени, а мягкое, живое.

— Я в порядке, — сказал он. — Уже в порядке.

— Врёшь, — фыркнула Шаали. — Но ладно. Врать ты всегда умел лучше всех нас.

Они замолчали, глядя на танцующие языки пламени.

— Шаали, — позвал Лоу.

— М?

— Я узнал кое-что. Кое-что плохое. Очень плохое.

Шаали повернула к нему голову.

— Расскажешь?

— Завтра. Сначала главе. Потом — всем.