Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 81. Отец и сын

Лоу очнулся медленно, словно всплывая из глубокой воды. Первое, что он почувствовал — тепло. Мягкое, обволакивающее тепло, пропитавшее воздух вокруг него. Знакомое тепло Чёрной башни.

Он открыл глаза. Белый потолок. Шёлковые занавеси. Запах целебных трав и чего-то сладкого — наверное, лечебного отвара.

Лечебница.

Я жив, подумал Лоу с удивлением. Почему-то жив. Он осторожно пошевелился, проверяя тело. Руки слушались. Ноги тоже. Грудь немного болела, и кожа на руках была непривычно чувствительной — наверное, от ожогов — но в целом...

В целом он чувствовал себя не так уж плохо. Учитывая, что последнее, что он помнил, — это объятия главы, огонь внутри и уверенность, что умирает.

Движение сбоку привлекло его внимание.

Шаали сидела у его кровати — в человеческом облике, со скрещёнными на груди руками и с таким мрачным выражением лица, словно кто-то лично её оскорбил.

— Очнулся наконец, — сказала она. — Я уж думала, ты решил проспать до следующего столетия.

— Шаали? — голос Лоу был хриплым от долгого молчания. — Ты... ты здесь сидишь?

— Мне приказал мой господин, — фыркнула саламандра. — И глава тоже. Так что не думай ничего такого. Это не потому, что я волновалась.

Лоу улыбнулся — слабо, но искренне.

— Спасибо, Шаали.

— За что спасибо? Я же сказала — приказ.

— Всё равно спасибо.

Шаали отвернулась, но Лоу успел заметить, как её губы дрогнули — то ли в улыбке, то ли в раздражении. С ней никогда нельзя было сказать наверняка.

— Лежи смирно, — буркнула она. — Я позову госпожу Мэйлин.

Она вышла, и через минуту в комнату вошла Мэйлин. Её лицо — обычно спокойное, собранное — на мгновение дрогнуло. А потом она была рядом с его кроватью, обнимая его, окутывая золотой целительской энергией.

— Наконец-то ты очнулся, — её голос был тёплым, но Лоу слышал в нём отголоски пережитого страха. — А то все уже извелись.

— Госпожа Мэйлин, — Лоу неловко обнял её в ответ. — Простите, что заставил волноваться.

— Ещё бы ты не заставил, — она отстранилась, оглядывая его с профессиональным вниманием целителя. — Четыре дня без сознания. Знаешь, сколько седых волос ты мне добавил?

— Простите...

— И хватит извиняться, — она легонько щёлкнула его по лбу. — Ты герой, а не преступник.

Лоу огляделся. Комната была пустой — только он, Мэйлин и вернувшаяся Шаали.

— Госпожа Мэйлин, — осторожно спросил он, — а где все? Яньлин, глава...

— Ты же понимаешь, что здесь пусто не потому, что тебя не хотят видеть, — Мэйлин улыбнулась. — А потому, что я всех выгнала. Тебе нужен был покой, а не толпа огненных, которые не умеют волноваться тихо.

Лоу представил себе эту картину и невольно усмехнулся.

— А что у нас происходит? — спросил он. — Сколько времени я пропустил?

Мэйлин села на край кровати.

— Прошло четыре дня, — сказала она. — В целом всё успокоилось. Серый союз разгромлен. Основные запасы эссенции тени ты уничтожил. Их глава убит — Цзин Юй и Ли Чжэнь с ним разобрались. Люди-носители очищены.

— Все выжили?

— Не все, — голос Мэйлин стал тише. — Но большинство. Благодаря тому, что Лисян научила целителей выжигать эссенцию.

Лоу кивнул. Он знал, что так будет. Знал, что не всех можно спасти.

— Так что остались всякие мелочи, — продолжала Мэйлин. — Найти и обезвредить остатки эссенции тени по всему королевству. Выловить оставшихся серых. Восстановить то, что было повреждено.

— А как все? — спросил Лоу. — Яньлин? Глава? Остальные?

— Все более-менее в порядке, — Мэйлин улыбнулась — странной улыбкой, в которой было и облегчение, и что-то похожее на усталое веселье. — Все, кого глава считает семьёй, сейчас в башне. И он сказал, что никого не отпустит, пока не сочтёт это безопасным.

— А когда он сочтёт?

— Никто не знает. Они с Лисян каждый день ругаются. Она говорит, что должна вернуться к мужу и что Чжоу Шэн сходит с ума от беспокойства. Он говорит, что в башне безопаснее и что он ей отец и лучше знает. Она говорит, что он ей уже не указ. Он говорит, что пока она под его крышей — указ. И так по кругу.

— Потому что глава — параноик, — Лоу расхохотался — весело, от души, впервые за долгое время.

И тут же закашлялся — грудь всё-таки болела.

— Тише ты, — Мэйлин поправила ему подушку. — Не напрягайся.

— Смейся-смейся, — сказала Шаали, которая всё это время стояла у двери. — Ты довёл главу до нервного срыва, и теперь он лечит нервы таким оригинальным образом.

— Я довёл? — Лоу вытер выступившие от смеха слёзы.

— А кто ещё? — Шаали фыркнула. — Сначала ты чуть не умер. Потом глава чуть не умер, пытаясь тебя спасти. Потом госпожа накричала на главу. Потом глава чуть не умер от горя. Потом госпожа чуть не умерла от раскаяния. Потом они оба рыдали у ручья, как дети. А теперь глава не выпускает никого из башни и рычит на каждого, кто пытается уйти дальше ворот.

— Шаали! — укоризненно сказала Мэйлин.

— Что? Он должен знать, что натворил.

Лоу смотрел на них — на Мэйлин с её притворно строгим лицом, на Шаали с её показным раздражением — и чувствовал, как тепло разливается в груди.

Он был дома. Он был жив. И его семья была рядом.

— Госпожа Мэйлин, — сказал он тихо. — Можно мне увидеть Яньлина? И главу?

Мэйлин посмотрела на него — долго, внимательно.

— Можно, — наконец сказала она. — Но сначала ты поешь. И выпьешь лекарство. И дашь мне тебя осмотреть. А потом — посмотрим.

— Да, госпожа.

— И хватит называть меня госпожой. Ты часть этой семьи. Зови меня... — она замялась. — Ну, как тебе удобно.

Лоу улыбнулся.

— Хорошо. Мама.

Мэйлин замерла. Потом её глаза подозрительно заблестели.