Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 87. Золотой источник

Они спустились к источнику.

Путь вёл глубоко под башню — по винтовым лестницам, через залы, становившиеся всё древнее, всё проще. Белый мрамор сменился необработанным камнем, золотая отделка исчезла. Здесь не было ничего показного — только скала, тишина и слабое мерцание впереди.

Зал источника был круглым, с высоким куполом, уходящим во тьму. В центре — столб золотого света, поднимающийся ввысь и теряющийся где-то в вышине купола. Но сейчас этот свет был тусклым, приглушённым, словно угасающая свеча.

Источник.

Си Ень остановился у входа. Он чувствовал себя здесь чужим — огонь внутри него беспокойно шевелился, словно не желая приближаться к чужой стихии.

Мэйлин, напротив, сделала шаг вперёд. Её глаза расширились — в них отражался золотой свет.

— Он... печален, — прошептала она. — Я чувствую.

Цзин Юй стоял у стены, наблюдая. Ли Чжэнь высунулся из-за его пазухи, его золотые глаза внимательно смотрели на столб света.

Цзэн Вэй и несколько старейшин Белой башни держались позади — напряжённые, испуганные.

Яньлин медленно подошёл к основанию светового столба.

— Яньлин, — предостерегающе сказал Си Ень.

— Всё хорошо, отец, — Яньлин остановился в нескольких шагах от света. — Я просто хочу поговорить.

Он закрыл глаза.

Тишина. Долгая, густая тишина.

— Здравствуй, — тихо сказал Яньлин. — Я знаю, что ты слышишь меня. Я разговариваю с источниками. Мой собственный источник — тот, что горит синим пламенем у бывших врат теней — он научил меня слушать.

Столб света чуть дрогнул — едва заметная рябь прошла по золотому сиянию.

— Я не прошу тебя говорить с ними, — продолжал Яньлин. — Я просто хочу понять. Почему ты молчишь? Чего ты хочешь?

Снова тишина.

А потом...

Яньлин вздрогнул. Его лицо исказилось, словно от боли — или от чего-то очень сильного, что хлынуло в него.

— Яньлин! — Мэйлин бросилась к нему, но Си Ень удержал её.

— Подожди. Он говорит с ним.

Яньлин стоял неподвижно, его незрячие глаза были широко открыты. Столб света пульсировал — медленно, ритмично, как сердцебиение.

— Я слышу, — прошептал Яньлин. — Я слышу тебя.

— Он говорит... — голос Яньлина был странным, отстранённым. — Он говорит, что не хочет давать силу этим людям. Они сеют хаос. Творят зло. Позволили использовать его дар для создания мерзости.

Цзэн Вэй побледнел. Кто-то из старейшин тихо застонал.

— Он говорит... что устал. Устал давать, когда берут и оскверняют. Устал верить, когда предают. Он хочет... молчать. Пока не увидит кого-то достойного.

Яньлин замолчал. А потом открыл глаза — свои обычные, незрячие глаза — и повернулся к столбу света.

— Я понимаю, — сказал он. — Я бы тоже так думал на твоём месте. После всего, что они сделали.

Свет дрогнул — словно в удивлении.

— Я ненавижу эту башню, — продолжал Яньлин. Его голос был спокойным, почти будничным. — Здесь чуть не погибла моя жена. Здесь её держали заложницей. Здесь выпустили чудовище, которое едва не убило её. Я приехал сюда, готовый помочь отцу разрушить эту башню в третий раз, если понадобится. Я не простил их. Не уверен, что когда-нибудь прощу.

Тишина. Все смотрели на него — золотые с ужасом, огненные с удивлением.

— Но...

Яньлин сделал шаг ближе к столбу света.

— Но не все золотые плохие. Я знаю это. Я видел это.

Он повернулся к залу, словно мог видеть каждого присутствующего.

— Когда я нёс семя источника к вратам теней — золотые заклинатели открыли мне путь. Они шли рядом со мной через серые земли, сражались с тварями тьмы. Они не спрашивали, зачем и почему. Просто помогали.

Столб света чуть усилился — золотое сияние стало ярче.

— Когда Жэньли и Ляньчжи держали здесь заложниками — кто-то из ваших помог им сбежать. Рискуя собой. Зная, что за это могут убить. Они сделали это, потому что это было правильно.

Яньлин протянул руку к свету, не касаясь его.

— Когда отец устраивал приём в Чёрной башне — я дрался на поединках с золотыми заклинателями. Молодыми, горячими, живыми. Они не были злыми. Они были... просто людьми. Со своей гордостью, со своими мечтами.

Он опустил руку.

— И моя мама — золотая. Ты сам принял её когда-то, давно, в далёкой деревушке. Она хорошая. Она лучший человек, которого я знаю. Она выбрала огонь, но не предала тебя. Она просто полюбила.

Столб света пульсировал — быстрее, ярче, словно взволнованное дыхание.

— Я не прошу тебя простить, — сказал Яньлин. — Я сам не умею прощать. Но я прошу тебя... дать им шанс. Не всем. Тем, кто достоин. Тем, кто не предавал. Тем, кто пытался делать правильные вещи, даже когда это было опасно.

Он замолчал.

Тишина. Долгая, бесконечная тишина.

А потом столб света вспыхнул — ярко, ослепительно, золотое сияние заполнило весь зал. Мэйлин охнула, закрывая глаза рукой. Даже Си Ень отступил на шаг.

И в этом свете Яньлин услышал голос. Не словами — образами, чувствами, чем-то более глубоким, чем язык.

Ты странный, огненный мальчик. Ты ненавидишь их и просишь за них.

— Я прошу за тех, кто заслуживает, — ответил Яньлин вслух. — Остальные пусть сами разбираются.

Твоя мать. Она действительно хорошая.

— Я знаю.

Я буду говорить с ней. И с теми, на кого она укажет. Но не со всеми. Не сразу.

— Этого достаточно.

Столб света медленно угас до прежнего мерцания — но теперь в нём было что-то живое, что-то тёплое, чего не было раньше.

Яньлин повернулся к остальным.

— Он согласен, — сказал он. — Он будет говорить с мамой. И с теми, кого она сочтёт достойными.

Цзэн Вэй попытался возразить.

— Но... но я... Белая башня...

— Вам придётся заслужить его доверие заново, — холодно сказал Яньлин. — Каждому. По одному. И начнёте не вы.

Он протянул руку Мэйлин.

— Мама. Твоя очередь.

***

Мэйлин взяла руку сына и позволила ему подвести её к столбу света. Она не была здесь с того единственного раза, когда они с Яньлином пришли проверить Белую башню во время совета. Тогда источник казался ей тревожным, беспокойным. Теперь он был... печальным. Усталым. Как старик, которого слишком много раз обманывали.