Пламя для двоих

Часть 4

У сцены я наложила заклинание люминесцентного тумана. Куда в наши дни без волшебной атмосферы? Потом укрепила защитным полем круговой бордюр, отделяющий зрителей от места действия – на случай, если что-то рванет без предупреждения.

И под конец проверила вентиляцию на случай подозрительных испарений от артефакта Гендариона. О световых метках на полу, чтобы сбежать в темноте, сверкая пятками – тоже не забыла.

Гости уже прибывали, очередь гудела. Я приметила Льяру: в красном атласном платье она напоминала пламя бунтарского дикого огня – я сразу зацепилась за нее взглядом. Cтало немного спокойнее. Уже издалека она задорно сияла своими огромными глазищами, возбужденная и какая-то по-особому красивая.

Следом появились служители академии: внесли маску Гендариона. В хрустальном саркофаге она искрилась зелеными всполохами и явно обещала недоброе.

Эдемон Дэй появился одним из последних. Видимо, поцелуи и правда отвлекли его от черных мыслей: он здоровался с друзьями и преподавателями, шутил, принимал поздравления. Тихая истерика, одним словом. Поймав мой взгляд, он улыбнулся и едва заметно кивнул, давая понять, что благодарен за... мой неожиданный визит.

Льяра наконец добралась до меня и в своей обычной жадной до новостей манере оттащила в сторону от проходной зоны и принялась допрашивать:

– Сработало?

– Ну, что-то точно сработало. – я посмотрела на Льяру испытующим взглядом.

Предполагалось, что я даю ей шанс во всем признаться и чистосердечно покаяться.

– Ты о чем это? – подруга и не думала сдаваться, так что я решила спросить не в бровь, а в глаз.

– Ты никаких добавок к заклинанию не делала?

– Так, и чего же я по твоему мнению добавила? – теперь уже Льяра немного разозлилась, прямо как честный, ни в чем неповинный человек.

– Забудь… – я сдалась. – В общем в итоге так вышло, что Эдемон у нас теперь шибко заколдованный – на парне два заклинания висят, просто живого места нет.

Льяра сдвинула брови, пытаясь сообразить, что к чему:

– Боишься, что маска позарится на нашего золотого мальчика?

– Ну, если бы я была древним магом, мечтающим возродиться, я бы не упустила шанс.

Ну хорошо, может быть, «Страшные сказки Вертена» и были в детстве моей любимой книгой. И мое мрачное воображение работает вхолостую, но даже там черным по белому сказано – не ходить в лес ночью и не играться с опасными артефаками. Казалось бы, что сложного?

– Нат, ты королева драмы. Вряд ли это будет опаснее фейерверка. – прирожденная колдунья чмокнула меня в щеку. – Давай, нам с тобой уже пора по местам.

Подруга, как и я, отвечала за церемонию. Но не за организацию, а за несчастные случаи. Точнее за то, чтобы задавить их в зародыше.

Льяра была старше меня на два года, гораздо лучше владела боевой магией. Она заняла места за постаментом, расположившись лицом к большей части публики, что в прямом смысле давало ей возможность прикрыть Эдемону Дэю спину.

Зал уже гудел в предвкушении и нетерпении, вся публика была на месте, готовая лицезреть появление ректора Диэно Валессы.

Свет в амфитеатре померк, и вспыхнул единственный луч, направленный на постамент, гудение голосов стихло, и раздались звуки твердых шагов по каменному полу.

– Сегодня особенный день. – луч света выхватил величественную фигуру, стоявшую за постаментом. – День, когда будущие маги хотят испытать свою силу и бросить вызов опасностям, которые ждут их во внешнем мире. За все эти годы мы, ваши учителя, передали вам достаточно знаний, чтобы взрастить победителей. И мы хотим увидеть, что смертельная угроза не в состоянии сломить ваш дух.

Эхо разносило слова моего отца в абсолютной, благоговейной, со всем согласной тишине. И да, ни за какую коврижку сейчас я бы не согласилась поменяться местами с Дэем. Едва я подумала о нем, как Эдемон поднялся с места и подошел к моему отцу.

– Сегодня от имени учеников академии Эдемон Дэй, сын герцога Деррана Дэя и леди Ранны Эделии, наш лучший выпускник, пройдет испытание маской Гендариона.

Отец повернулся к Эдемону, положил руку ему на плечо:

– Да осенит тебя сила Просвещенной Магии и хранят Темные Боги. Я и твой отец гордимся тобой, мой мальчик.

Вот сейчас должно было начаться основное действо. Отец проследовал к своему месту, уступив внимание зрителей Эдемону:

– Я вызываю дух великого разрушителя, великого мятежника. Приди и преклони колени перед величием новых магов. – с этими словами Эдемон встал за хрустальным саркофагом и снял крышку.
Маска заискрилась еще ярче, насыщая пространство вокруг себя дымным зеленым свечением.

Выглядела бы она совсем жутко, если бы не была покрыта золотой поталью из соображений защиты от разложения и меньшего сходства с высохшим куском человеческой плоти, которым в принципе и была.

Мне показалось, что Эдемон замер на секунду или задержал дыхание. О чем он думал сейчас? Маска словно электризовалась. Крошечные молнии, как паучьи лапки, расползались от нее во все стороны. Казалось, они тянутся к Эдемону, его рукам и лицу. Было видно, что Дэй борется с собой, пытаясь подавить страх и отвращение. Он напрягся, «залпом» схватил маску и быстро приложил к своему лицу.

Зеленый туман магических испарений, поднимавшийся от маски, в ту же секунду, словно ожил и плотным вихрем обернулся вокруг шеи и головы мага, заматывая в кокон, приваривая маску к лицу юного волшебника.

Я бросила взгляд на отца, но тот с расслабленной улыбкой и живым интересом наблюдал за происходящим. Льяра за спиной Дэя тоже не подавала никаких признаков беспокойства. К этому моменту я уже пятнадцать раз похвалила себя за оба защитных заклинания, потому что маска как раз активно предпринимала попытку превратить Дэя в носителя, подчинить своей воле – и, пойди события по сценарию, Дэя пришлось бы просто убить ради безопасности учеников.

Зеленый вихрь набирал силу, рос в диаметре и скорости, уже охватывая все тело Эдемона, который явно терял контроль над происходящим. Через секунду все стихло, и зрители увидели, как маска словно впиталась в кожу, зеленое сияние усилилось, и Дэй голосом одержимого произнес:

– Осквернители магии, стервятники, вы заплатите за свои грехи. Жалкие трусы и рабы императора – вы не достойны прикасаться к священной вере!

И тон, и властное пренебрежение в голосе – все укладывалась в портрет древнего волшебника. Эдемон Дэй окончательно испарился под давлением магии Гендариона и превратился в рупор негодования усопшего бога магии.

– Каждый из вас. – рука Дэя указывала в направлении зрительного зала, – понесет наказание, будет выпотрошен до дна, пока в вас не останется и капли магии. Каждый из вас не встретит и тени сочувствия, моля о пощаде.

Зеленые вихри размножились, кандалами закрутились вокруг ног и рук Дэя. Глядя на стоящую позади Дэя Льяру, я заметила, как та активировала боевые щиты, сияющие вокруг ее запястий яркими красными браслетами. Я тоже запустила свою защиту под заклинанием пелены, чтобы не наводить панику раньше необходимого.

– Покайтесь! – проревел Эдемон. По залу пронесся обеспокоенный гул, но мой отец все так же воспринимал происходящее лишь с позиции зрителя. Глаза Дэя, которые еще были видны из-под маски, налились тем же зеленым туманом. Тут же, как щупальца каракатицы, в зал ударила сотня молний. Одна за другой, как уколы шпаги, они пронзали одного мага за другим, оставляя тела без движения.

Наши с Льярой силовые щиты засияли. В ту же секунду отец направил на Дэя мощный сковывающий поток магии. Но с каждой молнией Гендарион в обличье Дэя получал новую подпитку, новую порцию магии, по которой так изголодался.

В руках Льяры появился красный сияющий лук с огненной стрелой. Девушка прицелилась и ударила одним из самых сильных пробивающих заклятий, но зеленый туман, окутывающий Эдемона, просто поглотил стрелу, впитал как аппетитное, долгожданное лакомство.

– Ты не достоин чести быть служителем магии, Валесса, ты извратил саму ее суть и заставил подчиняться смертным.

Я навела отклоняющее заклинание на отца, и тут Эдемон развернулся и посмотрел на меня.

Зеленая молния взвилась надо мной, как меч, но так и не успела ударить: сияющее красное лассо гибкого заклинания переноса сорвало меня с места и, словно на резинке, притянуло к создателю заклинания. Точнее, я шлепнулась об него с размаху, как испуганная лягушка. Кай тоже в ужасе таращился на меня, так как ему пришлось в несколько фривольной манере сгрести в охапку дочь ректора академии магии. Что в других обстоятельствах могли счесть глубоким неуважением и явным злоупотреблением гостеприимством. Совсем рядом с моей головой врезала еще одна зелена молния, и мы, потеряв равновесие, повалились между рядами сидений.

– Оставайся здесь. – выдохнул мне в лицо Кай горячим шепотом.

– Куда же я пойду, если ты на мне разлегся, как у себя дома? – я попыталась сбить градус напряжения.

Я было рванулась выползти, но новая зеленая молния ударила аккурат рядом со мной, и я поумерила пыл.

– Я кое-что придумал. Как зовут твою подругу? – вот уж такого вопроса я не ожидала.

– Льяра.

Кай бросил на меня немного ошалевший взгляд, выскочил и пробежал вперед к месту, где сейчас стоял мой отец.

Тут и мне стало ясно, что зеленые молнии обходили его стороной, отец был единственный, кто успешно защищался от магии Гендариона, а Льяра залегла в полном режиме защите, не предпринимая попыток атаковать, а значит, усилить артефакт.

– Льяра! – крикнул он, – Отклоняй заряды, лови и отклоняй!

Льяре не нужно было объяснять. Она выбросила магическую ловчую сеть; силу бивших в нее молний она отправляла Эредиму. Кай сращивал их магию для ударной атаки на Дэя. Ректор Валесса продолжал сдерживать артефакт сковывающим потоком, не бившим напрямую, а высасывающим силу из маски. Отец, как и Льяра, быстро понял задумку Эредима.

Мне пришло в голову обратиться к тому, что еще было внутри Эдемона Дэя. Моя магия. Это было рискованно: если я сниму контроль c сил Дэя, их сможет заполучить древний маг и тогда – пиши пропало.

Я поползла между рядов к проходу: настроившись на свою магию, я попыталась перевести ее из заклятия связывания в магию раскола, чтобы изнутри расщепить этот недобровольный союз Дэя и Гендариона.

Только бы хватило силы – я старалась насытить собственное заклинание на Дэе дополнительной энергией. Я планировала сорвать маску, когда Льяра и отец ослабят Гендариона. Тогда у Дикого Мага и правда будет шанс покончить с этим цирком одним махом.

Гендарион тоже сменил стратегию. Видя, что собирать силы уже не получается, он решил перевести схватку в другую плоскость.

По полу пошли мелкие трещины, кладка начала размягчаться и даже рассыпаться на глазах. Времени, чтобы выждать нужный момент, не осталось: еще минута – и зал церемоний в прямом смысле станет историей, и погребет нас под ее развалинами.

Я решила действовать: электрические вспышки заплясали у меня по ладоням и между пальцев. Подбежав к Эредиму, я еще раз призвала магию раскола:

– Только бы сработало! – выпалила я и, разведя руки в стороны, с силой хлопнула ладонями над головой. Голубая, чистая, как утренний свет, молния взвилась под потолок и в то же мгновение обрушилась на Гендариона, пройдя сквозь зеленый, плотный туман, как нож сквозь масло. Эдемон вскрикнул от боли и рухнул на колени.

Дальше время словно замедлилось, и я увидела, как один за другим мой отец, Льяра и Кай наносят Дэю сокрушительные удары, как маска Гендариона зеленым, дымящимся осколком отлетает в сторону. Дэй, как подкошенный, падает на пол – живой или мертвый не ясно, но уж точно прожаренный до готовности.

Я, облокотившись на Кая, тоже поползла вниз: слишком много своих сил перекачала в заклинание на Дэе. Дикий Маг успел второй раз за пять минут бесцеремонно подхватить меня, поднять на руки. Похоже, мы показали гостю академию во всей красе. И, если бы я не отключилась, то смогла бы посмеяться над иронией ситуации.

Последнее, что я видела, это темные глаза Кая. Сосредоточенный, внимательный взгляд, его загорелое лицо, покрытое испариной. Он прижал меня к себе, и я почувствовала, как быстро и сильно бьется его сердце.


Глава 7. В поисках утраченного.


– Так, ну все, повалялась и хватит! – по возвращении в этот мир меня встретили уже другие глаза. Распахнутые горящие глаза Льяры, которой явно не терпелось пообщаться. А мой обморок, как досадная мелочь, портил беседу по душам. Льяра ладонями легонько шлепнула меня по щекам.

 – Ну, с возвращением.

Я оглянулась по сторонам. Слава богам! Я в своей комнате, а весь этот кошмар остался позади. Я закрыла глаза и выдохнула. И тут же получила от Льяры подзатыльник.

– Так, все, стоп! Я здесь, я в сознании, хватит меня тормошить! – я приподнялась, положила под спину подушку и приняла более вертикальное положение.

– Да что это, черт побери, было? – Льяра всплеснула руками и уставилась на меня так, словно и правда ждала объяснений. Но у меня тоже хватало вопросов:

– Где отец? Сколько пострадало наших? А Дэй? Он жив?

– Ректор Валесса восстанавливает зал церемоний, погибнуть – никто не погиб. Чтоо с Дэем – не знаю. По-моему, он так и не пришел в себя. Кстати, – тут Льяра сделала многозначительный акцент своим таинственным тоном. – Твой дикий Кай и правда неплохо показал себя. Уж не знаю, что они там в своих кочевых лагерях изучают, но руки-то у него растут из нужного места. Как лихо он тебя выдернул из-под молнии Гендариона!

Смех Льяры сейчас был для меня бальзамом на душу, хотя голова еще немного гудела, и перед глазами все плыло, как облачка в небе.

– Дай мне пять минут. – почти прошептала я, уронив голову на подушку. И вдруг вспомнила. – Куда Кая-то дели? Только не говори, что отец его опять сплавил в подземелье.

– О, об этом я позаботилась. Комната Дэя в ближайшее время будет пустовать, так что… Расположила пока его в покоях пострадавшего.

– Нужно сходить к нему, как-то поблагодарить и…

– Ничего не выйдет. – пожала плечами Льяра. Твой отец объявил комендантский час, пока разбираются с ранеными и ремонтируют зал церемоний.

– Интересно, а Дэя он тоже устранит как последствие?

– Сейчас Эдемон в лазарете. Слушай, если парень после такой свистопляски выкарабкается – то он противоударный до мозга костей. Считай – знак качества обеспечен.

Мысленно я махнула рукой и решила не спорить. Я все-таки собралась с силами и уселась на кровати. Льяра, может, и была права, но, как и мой отец, всегда рассуждала в очень общей перспективе, не включавшей такие мелочи, как сломанную жизнь или психику.

Взглянув на себя, я поняла, что платье, в отличие от Дэя, не прошло испытания: оно пропиталось запахом гари. Подол и рукав были порваны чуть ли не в клочья. Да и платье Льяры тоже понесло боевые потери. Мы походили на двух бандитских атаманш или пираток после абордажа галеона.

За окном наконец стемнело, и этот проклятый богами день подошел к концу. Льяру тоже догнала усталость, и, зевнув, она по-кошачьи свернулась калачиком на тахте. Я накрыла ее шерстяным пледом и села рядом.

Жизнь в академии, конечно, была увлекательной, если читать о ней в мемуарах предков. А вот принимать участие лично – совсем не тот коленкор. Я отключалась, и сознание, как вода, медленно расползалось по какой-то бесконечной поверхности…

Мое дыхание стало ровным, наступила такая долгожданная тишина. В комнате совсем стемнело, и только тусклые светлячки, залетевшие из окна, задумчиво кружили на одном месте, словно были спрятаны в невидимых банках.

Петли скрипнули, из коридора потянуло холодом и сыростью. Я встала и, приоткрыв дверь, выглянула наружу.

В коридорах академии уже погасили иллюминацию, и всюду царил приятный уставшему глазу полумрак. Я уже было вернулась в кровать, как увидела еле различимый силуэт в дальнем конце.

Кто-то стоял спиной ко мне, не двигаясь, но словно переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг. Я услышала почти неуловимый шепот, а потом обрывки фраз «я не смогу вернуться», «не должен был», «принесли в жертву».

– Здесь кто-то есть? – неуверенно позвала я.

Никто не отозвался, и я решила подойти поближе. Странно, но я не услышала звука собственных шагов. Я словно шла и одновременно стояла на месте. Темная тень в конце коридора заколебалась, смешиваясь с сумерками. Я почти потеряла из виду таинственного гостя. Да и был ли он вообще?

– Натаниэлла… Сюда! Я здесь! – раздался крик или обжигающий шепот где-то у самого уха. Я вздрогнула, обернулась кругом, но коридор был так же темен и глух, как секунду назад. Вдруг я увидела, как тусклые светлячки, видимо, проникнув из моей комнаты, замерцали неуверенными огоньками. 

И где-то там, за облаком мерцающих пылинок кто-то был. Я чувствовала его присутствие. Стало не по себе, и я попыталась уйти назад в комнату, но ноги не слушались, как налитые свинцом.

– Зачем ты это сделала со мной? – то ли прошептал, то ли прокричал голос. Он шел то ли отовсюду сразу, то ли из моей головы.

– Что тебе нужно? Кто ты? – язык меня не слушался, во рту все высохло, меня мутило, и стены раскачивались, словно в трюме корабля.

– Ведь это же я, посмотри. – обиженно сказал голос.

Я с силой зажмурила глаза.

– Смотри! – чьи-то ледяные пальцы вцепились мне в плечи.

Я открыла глаза и вся похолодела: два дымящихся зеленых огня прямо перед моим лицом горели зло, требовательно, обвиняя меня в чем-то страшном и неисправимом.

– Эдемон? Эдемон, это ты? – перед глазами все поплыло. От страха мне хотелось бежать без оглядки, но тело то ли замерзло, то ли окаменело. Стало чужим, не слушалось.

– Я хотел еще раз поцеловать тебя.

От ужаса и беспомощности я стала задыхаться, я упала бы, но ледяные пальцы держали меня мертвой хваткой:

– Нет! Нет… – Я стала кричать и вырваться, закрыла лицо руками, но не почувствовала собственного прикосновения.

– Помоги мне… Помоги. – настаивал шепот.

Я словно ослепла, слезы потекли по щекам. Я упала, и мне показалось, что я падаю целую вечность в бесконечной темноте без стен и потолка.



– Вставай, соня. – но еще до ласкового голоса Льяры меня разбудил запах горячего отвара с ягодами и свежей, хрустящей выпечки.

Завтрак принесли мне в комнату, где мы коротали время после комендантского часа. На столике посереди помещения стоял поднос с омлетом, овощами и сладостями. Видимо, расширенный паек должен был помочь нам с подругой заесть стресс. Птицы за окном заливались, как безумные, а Льяра фланировала по комнате с поджаристым пончиком в зубах, пытаясь размяться и привести себя в порядок.

– Что-то, я смотрю, сон не пошел тебе на пользу. Ты как будто ночью воевала с целым роем пчел – глаза ужасно опухли.

В голове потихоньку всплывали события вчерашней ночи, или вчерашнего сна – я до сих пор не могла разобрать. Да и вообще предпочла бы об этом не думать.

Мы с Льярой уселись бок о бок и стали уничтожать прекрасные утренние вкусности.

– Ты посмотри на нас. – посмеивалась Льяра, – Мы ведь с тобой жуткие оборванки.

Чтобы как-то облагородить внешний вид, подруга наколдовала нам свежие утренние платья из белой струящейся ткани. Что-то непритязательного фасона для фей, беззаботно порхающих над солнечным лугом. Я уже и забыла, когда последний раз пользовалась своим комодом и его содержимым. Все мои наряды были порождением модного воображения Льяры.

Мне хотелось рассказать ей все, что я видела или не видела прошлой ночью, но я не решилась. Страшный сон должен оставаться страшным сном. Одно я знала твердо, нужно как можно быстрее понять, не нанесла ли маска Гендариона непоправимого вреда Дэю? Беспокойство изводило, как зубная боль.

В дверь постучали.