Пламя для королей

Глава 17

Решила сходить в душ, привести себя в порядок. Подойдя к зеркалу, я резко остановилась. На меня из отражения смотрела вроде бы я, но в то же время — девушка лет двадцати с пепельно-красными волосами и глазами, в которых плескалось малиновое зарево. Я моргнула — отражение повторило движение, но его черты казались чуть более утонченными, а взгляд — более древним. «Показалось? Или это магия так проявляется?» — мелькнула мысль. Решила потом уточнить у своих пауэлов.

Сделав все необходимые дела, я с досадой поняла, что сменной одежды у меня нет. Пришлось обернуться в полотенце и выйти в комнату.

Выхожу из ванной — и застываю на пороге. В комнате, у камина, стоит принц драконов. В его руках — аккуратный свёрток из дорогой ткани, из которого выглядывает уголок тёмно-синего бархата и серебряная вышивка. Видимо, он принёс одежду и ждал, когда я выйду, чтобы передать её.

Услышав мой шаг, он обернулся. Увидев меня в полотенце, он застыл. Его грудь резко вздымалась, будто он только что пробежал марафон, а в глазах разгорался тот самый опасный огонь, от которого по спине пробежали мурашки. Его зрачки то сужались в вертикальные щёлочки, как у ящера, то снова становились человеческими — явная борьба между природой и разумом.

И тут, как назло, угол полотенца, которое я так старательно заворачивала, предательски ослаб. Мы оба, словно загипнотизированные, смотрели, как ткань медленно сползает вниз. В этот самый момент дверь в комнату с лёгким скрипом открылась, и на пороге показалась удивлённая служанка с подносом, на котором стоял чайник и две фарфоровые чашки.

Не думая ни секунды, дракон стремительно рванулся ко мне. Он не схватил меня, а просто оказался вплотную, заслонив меня своей широкой спиной и от служанки, и от всего мира. Я почувствовала исходящее от него тепло и услышала низкое рычание, больше похожее на отголоски землетрясения. Свёрток с одеждой с лёгким стуком упал на ковёр.

— ВЫЙДИ! — прорычал он так, что стёкла задрожали.

Дверь тут же захлопнулась. В наступившей тишине раздалось лишь моё смущённое ик... нет, даже не ик, а какой-то жалкий писк. Я стояла, прижавшись спиной к стене, с полотенцем у груди, а передо мной — разъярённый дракон, который, кажется, сам не понимал, что делает.

— Ты... — его голос снова стал низким и опасным, но теперь в нём слышалась едва сдерживаемая ярость, смешанная с чем-то ещё, от чего у меня перехватило дыхание. — Ты что, не можешь нормально одеваться?

Он не отступал, его тело всё ещё заслоняло меня от двери, будто даже сейчас ожидая новой угрозы. Воздух вокруг сгустился от исходящего от него жара и напряжения.

— У меня не было одежды, — прошептала я, чувствуя, как жар от его тела обжигает мою кожу даже на расстоянии.

Он медленно, почти механически, наклонился, поднял с пола свёрток и протянул его мне. Пальцы едва не коснулись моей руки, и по телу пробежала электрическая волна. Я схватила свёрток и юркнула обратно в ванную, прислонившись спиной к двери. Сердце бешено колотилось, а щёки пылали. В ушах стоял оглушительный звон — смесь смущения, страха и чего-то ещё... какого-то тёплого, тревожного ожидания.

«Так, соберись, женщина, — яростно прошептала я себе в пустоту. — Это что такое? Почему я так реагирую? Это же просто... дракон. Пусть и красивый. И высокий. И с руками, которые...»

Я встряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. «Он же только что рычал на тебя! Злился!» Но даже эта злость в нём была какой-то... другой. Живой. Заставляющей каждую клетку моего тела проснуться и обратить на него внимание.

Развернув свёрток, я замерла. Там лежало платье невероятной красоты — глубокого сапфирового цвета, словно сотканное из ночного неба. Ткань переливалась, словно усыпанная мельчайшими звёздами, а на ощупь была мягкой, как лепестки. Аккуратные серебряные застёжки напоминали чешую дракона.

«Он... выбрал это для меня?»

Мысль заставила сердце сделать ещё один безумный скачок.

Когда я примеряла платье, моё внимание привлекло отражение в зеркале. На левом плече, там, где раньше была чистая кожа, теперь красовался изящный узор. Тонкая, словно нарисованная серебристой тушью веточка была изогнута в идеальный круг, а на её ответвлениях засияли семь крошечных символов, каждый из которых светился своим цветом: рубиново-красным, солнечно-золотым, изумрудно-зелёным, сапфирово-синим, аметистово-фиолетовым, алмазно-белым и обсидианово-чёрным. Узор был одновременно красивым и пугающим — словно древняя печать, о которой я ничего не знала. И через некоторое время символы потухли.

Я надела его, и платье идеально легло по фигуре, будто было сшито специально для меня. Лёгкая прохлада ткани успокаивала разгорячённую кожу. Я посмотрела в зеркало — и снова увидела ту самую девушку с пепельно-красными волосами. Но теперь она выглядела не чужой, а... правильной. Как будто это платье вернуло мне моё истинное обличье. Сделав глубокий вдох: «Всё просто. Ты выйдешь. Поблагодаришь. И пойдёшь по своим делам. Ты не та, кто тает от рычания первого попавшегося красавца-рептилии. Даже если он пахнет... дымом и грозой. И смотрит так, будто хочет тебя то ли съесть, то ли защитить от всего мира.»

Ещё один вдох. Выдох. Я расправила плечи и положила руку на дверную ручку. А потом услышала его голос за дверью — тихий, но отчётливый, обращённый, кажется, к самому себе:

«Боги... какой же я идиот. Напугал её...»

И в этом сдавленном шёпоте прозвучало столько досады и... сожаления, что все мои попытки собраться рассыпались в прах. Он не просто злился. Он переживал.

Я медленно открыла дверь. Он стоял у камина, спиной ко мне, его плечи были напряжены. Услышав скрип петли, он обернулся. И в его глазах, которые мгновение назад полыхали огнём, теперь читалось что-то неуверенное, почти виноватое.

— Прости, — сказал он первым, и слово это прозвучало непривычно грубо, будто он редко его использовал. — Я не хотел... напугать тебя. Просто когда ты... — он сделал резкий жест рукой, — ...когда ты вышла вот так... я не подумал. Сработали инстинкты.