Пламя для королей

Глава 19

— И все драконы в округе, — продолжил король, — от стражей на стенах до старейшин в своих покоях, почувствовали этот выплеск силы и... узнали. Узнали, что у их принца появилась истинная пара. Что в Фрэлес упала с неба душа, от которой затрепетала сама кровь наследника. Слухи уже поползли, как лава. Если мы не представим тебя официально — как нашу почётную гостью, как ту, кому покровительствует королевская семья, — то другие начнут строить свои догадки. А догадки в нашем мире... часто ведут к похищениям, интригам и войнам.

Арнон заговорил, и его голос был низким, почти рычащим:
— Отец прав. Ты теперь не просто чужестранка. Ты — моя истинная пара. Для драконов это... это больше, чем брак. Это часть закона. Твоя безопасность теперь зависит от твоего статуса. Если двор тебя примет, ты получишь защиту всего королевства. Если нет... найдутся те, кто захочет использовать тебя против меня, против отца, против Фрэлес.

«Да они правы, тебя нужно представить ко двору, — мысленно влезла Снежка. — Только историю твоего происхождения нужно немного подправить. И к тому же... чего время терять-то? Ты уже, считай, жена принца! Хи-хи!»

Я замерла и уставилась в никуда. В голове гудело только одно:

«Чегоооооо? Это как так получилось? Без моего ведома? Нет, я, конечно, не против — вот эталон красоты рядом сидит... Но хотя бы ради приличия можно было спросить согласия?!»

Я так углубилась в свои мысли, что не заметила, как пауэлы начали смеяться надо мной в открытую. Угорек фыркал, а Снежка тихо хихикала, трясясь всем телом.

«Так, подожди, ты не так поняла, — мысленно сказал Угорек, и в его «голосе» явно звучало веселье. — У драконов по старым устоям, если они находят истинную пару, то уже считаются мужем и женой. Их связь признают боги, а не бумаги. И, кстати, у большинства рас с животной ипостасью так же. Так что выдыхай — в храме лишь дашь своё официальное согласие на публике.»

Я медленно перевела взгляд на Арнона, который наблюдал за моим молчаливым диалогом с пауэлами с лёгкой, но напряжённой улыбкой.
— Это... правда? — выдавила я.

— Что? — не понял он, его брови поползли вверх.

Хотелось стукнуть себя по лбу. Он же не слышит наш мысленный диалог, дура!
— То, что я твоя жена уже, — проговорила я чётко, чувствуя, как щёки начинают пылать. — Или ты собирался меня об этом проинформировать когда-нибудь? Через год? Через десять лет? «О, кстати, милая, мы с тобой уже семь веков как обручены!»?

Арнон замер. На его лице промелькнула целая гамма эмоций: растерянность, вина, а затем — острая, почти паническая осознанность.
— Э-э... ну... я хотел сказать, когда тебя представим ко двору... — он запинался, что было настолько нехарактерно для этой уверенной в себе горы мышц, что выглядело почти комично.

И тут уже не выдержал король Вернак. Глухой, раскатистый смех, больше похожий на ворчание разбуженного вулкана, вырвался из его груди.
— Ха! Сын, — он откинулся на спинку трона, трясясь от смеха, — точно влип! Думал, скроешь до официальной церемонии? А пауэлы-то всё выложили!

Даже пауэлы, обычно более сдержанные, издавали странные фыркающие звуки, яростно виляя хвостами. Угорек смотрел на дракона с явным торжеством.

Арнон закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями, а затем выдохнул, встречая мой взгляд.
— По драконьим законам... да. Ты уже моя супруга, — признал он, и в его голосе звучала неловкость, смешанная с твёрдостью. — С того момента, как я встретил тебя, ты стала моей. А я — твоим. Это не бумаги, не клятвы, не обряды. Это... факт. Как то, что огонь горит, а крылья несут в небо. — Он провёл рукой по коротко остриженным волосам, и в этом жесте была непривычная уязвимость. — Я знаю, для твоего мира это дико. Что чувства должны созреть, что нужно время, слова, согласие... И я готов дать тебе всё это. Но изменить правду не могу. Ты — моя пара. Моя вторая половина. И ни один закон, ни одно пророчество, ни одна война этого не отменят.

Он замолчал, давая словам осесть в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине и сдержанным дыханием короля.
— Я хотел сказать это иначе. Мягче. Но пауэлы... они ускорили события. Прости, если причинил тебе боль или испуг. Но не проси извинений за саму правду. За то, что ты для меня.

В его глазах горело не требование, а простая, неопровержимая уверенность, от которой у меня перехватило дыхание. Это не было романтикой — это было чем-то более древним и непреложным. Законом природы, написанным в самой его крови.

Король Вернак смотрел на нас, и в его взгляде читалась и мудрость, и сочувствие.

— Вот почему тебя нужно представить ко двору как можно скорее, дитя. Чтобы все знали: ты под защитой не только как избранница пророчества, но и как принцесса Фрэлес по праву крови и клятвы. Это даст тебе силу. И... время, чтобы принять окончательное решение.

Я посмотрела на Арнона, на этого огромного, могучего дракона, который сейчас выглядел так, словно ждал приговора. На пауэлов, которые уже успокоились и смотрели на меня с одобрением. На старика-короля, в чьих глазах читалась и надежда, и понимание.

Я сидела, чувствуя, как мир переворачивается с ног на голову. Выходило, что за неделю без сознания я успела не только стать ключом к спасению мира, но и выйти замуж. Без цветов, без торта, и даже без своего согласия.

— Скажу, — начала я медленно, — что завтрашнее представление ко двору теперь приобретает совсем иной... оттенок. И что мы с тобой, — я указала пальцем на Арнона, — ещё долго поговорим на эту тему. Отдельно. А сейчас... я очень устала. И мне нужно всё это переварить. Одной.

Я поднялась, и на этот раз Арнон не попытался меня остановить. Он лишь кивнул, и в его глазах читалось облегчение — худшее было сказано.
— Я провожу тебя, — предложил он, тоже вставая.
— Нет. Спасибо. Меня проводят мои стражи, — я кивнула на пауэлов, которые тут же встали, заняв позиции по бокам. — А ты... останься. Поговори с отцом. Думаю, у вас есть о чём побеседовать.