Пламя и Луна. Те, кто были забыты

Глава 8. Тень секретов

Сад королевского дворца был тихим оазисом среди роскоши и громких голосов. В центре росли древние деревья с серебристой листвой, под ними — мозаичные дорожки, клумбы с алыми цветами, благоухающие почти приторно. Здесь казалось, что мир замирает, и даже тени не спешат двигаться.

Миэла сидела на скамье под гранатовым деревом. Рядом с ней, аккуратно сложив на коленях тонкие руки, расположилась Сиарин — дочь придворного советника и одна из тех, кто всегда знал, как быть заметной, оставаясь вежливой.

— …Я только и успела заметить, как принц вошёл в тронный зал с ней, — рассказывала Сиарин, тихо, почти шепотом. — Все головы сразу повернулись. Конечно, она была в этом странном платье… Но не в этом дело. У неё был взгляд, Миэла. Такой, будто она… не боится никого.

Миэла смотрела на лист в руках — сорванный стебель розмарина, который она машинально теребила пальцами.

— Та девушка… она случайно не с белыми волосами? И с серо-голубыми глазами? — спросила она спокойно, но внутри что-то сжалось.

Сиарин кивнула. — Да. Именно такая. Очень красивая… но по-другому. Не как мы. В ней есть что-то… хищное.

Миэла медленно отложила листик на край скамьи.

— Я видела её с балкона. Вчера. Когда они приехали. Думала, что у меня галлюцинации. Но… теперь вот.

— Говорят, она новая пассия принца, — Сиарин хмыкнула. — Хотя я не верю. Лион обычно не терпит чужого запаха рядом больше одной ночи, а тут что-то другое…

В этот момент к ним подошла Элинара.

— Ах, о ней говорите? — её голос раздался, как брызги яда в воду. — Я вас слышала, дорогие. - Элинара была, как всегда, безупречна — платье цвета чернильной ночи, волосы сияли, а улыбка была чуть шире, чем уместно. — Вы правы. Она утверждала, что между ними есть связь. Прямо при мне сказала, что они вместе. И Его Высочество не стал опровергать. Значит, всё по-настоящему, — в голосе звучала фальшивая ласка.

Сиарин приподняла бровь.

— Это странно. Он не такой…

— Мужчины все одинаковые, если их вовремя не приструнить, — отрезала Элинара. Затем перевела взгляд на Миэлу, и её улыбка потемнела. — А ты что думаешь, Миэла? Или ты всё ещё… тоскуешь по Каллану?

Сердце Миэлы резко сжалось, будто по нему прошлись ногтями. Имя, которое она запретила себе слышать, снова прозвучало на открытом воздухе. Каллан — её любимый. Тот, с кем они мечтали о доме, путешествиях, сдержанных признаниях в лунных аллеях. Тот, кого нашли мёртвым в его собственных покоях две луны назад. Горло Миэлы мгновенно пересохло.

Сиарин резко повернулась к Элинаре:

— Это было неуместно.

Но Элинара только пожала плечами, невинно улыбаясь:

— О, прости, Миэла. Я не хотела задеть. Просто ты выглядишь такой… погружённой в мысли.

Миэла резко встала. Внутри неё пылал гнев, такой сильный, что ладонь непроизвольно сжалась в кулак. Она почти шагнула вперёд, готовая врезать этой змее прямо в лицо, но в последний момент остановилась. Глубоко вдохнула.

— Осторожнее, Элинара. Твоя любовь к сплетням однажды сломает тебе зубы.

Элинара чуть отступила, будто почувствовала, как хрупка тонкая граница.

— Я всего лишь хотела поговорить. Но вижу, настроение не то. Что ж. Удачного дня.

И она удалилась.

Миэла стояла молча, глядя на цветы, которые теперь казались слишком алыми.

Сиарин подошла к ней, неуверенно.

— Он бы не хотел, чтобы ты…

— Я знаю, — тихо ответила Миэла. — Но иногда я забываю, как быть той, кем от меня ждут.

Она посмотрела на клумбы, а потом — в сторону дворца.

«Кто ты, девочка с глазами льда? Почему в тебе так знакомо щемит? Почему от тебя холодно… и больно?»

Сиарин ушла, оставив Миэлу одну среди благоухающего сада. Вокруг жужжали пчёлы, на клумбах расцветали алые розы, но для неё всё это было приглушённым, будто завуалированным слоем тоски. Мир звучал, как эхо через воду.

«Каллан…»

Она прошла чуть дальше, к беседке, где раньше они с ним часто сидели. И когда её пальцы скользнули по резному дереву перил, воспоминание вырвалось наружу.

Они сидели здесь, в этой самой беседке. Был тёплый вечер, луна поднималась из-за башен дворца, и в воздухе пахло жасмином.

Каллан сидел напротив неё, опершись локтём о спинку скамьи. У него были светллые волосы, немного растрёпанные, как всегда, и серые глаза, в которых Миэла читала всё — заботу, иронию, силу. Он был одним из младших гвардейцев королевской стражи, но родом из знатного дома, хоть и не самого высокого ранга.

Он не был похож на придворных — не любил притворство, и никогда не боялся сказать правду. Именно этим он и зацепил Миэлу, которая устала от лицемерных улыбок и завуалированных обид.

— Знаешь, — сказал он тогда, — ты не такая, как они. Ты не играешь. Ты настоящая.

— А ты, — с улыбкой ответила она, — слишком смелый, чтобы говорить это вслух. Ты ведь понимаешь, что в этом месте за искренность можно дорого заплатить?