Пламя и Луна. Те, кто были забыты

Глава 17. Та, кто не ломается

Прошло несколько дней после предыдущего испытания — того самого, где они вдвоём нашли артефакт. Следующее соревнование всё не объявляли, но напряжение висело в воздухе, как натянутая тетива.

Авейра чувствовала, как у неё под кожей копится беспокойство. Не только из-за следующего испытания и из-за той ночи откровений, где она решила дать слабину. Она чувствовала, что что-то происходит, но не могла понять что. А еще те слова Каэриса. «Во дворце что-то происходит...». Ничего не говорило в пользу спокойствия.

Авейра решила выйти в сад, чтобы проветрить голову.

Во дворце она всегда передвигалась с осторожностью, будто крадучись, будто кто-то мог вынырнуть из-за угла и лишить её хрупкого равновесия. Особенно она боялась натолкнуться на Миэлу. Не потому, что не хотела её видеть — наоборот. Просто она пока не знала, как с ней говорить. Как смотреть в её глаза, не выдав, кто она. Странно, что за всё это время они так и не встретились. Видимо, судьба давала время обеим.

Сад встретил её теплом и солнцем. Цветы благоухали, пчёлы лениво кружились над лепестками, дорожки звенели тишиной.

Авейра шла вглубь, когда впереди заметила знакомые фигуры. Лион и Шон. Она уже было хотела свернуть в боковую аллею, но было поздно — Лион заметил её и направился прямо к ней. С той самой ночи откровений она избегала его, а он, видимо, решив дать ей время не появлялся на глаза или просто был занят своими делами.

Принц улыбался, как ни в чём не бывало, и в его взгляде было что-то опасно тёплое, почти вызывающее.

— Доброе утро, Авейра, — произнёс он, позволив себе медленно скользнуть взглядом по её лицу.

Шон, стоявший чуть в стороне, ограничился коротким кивком.

— Доброе утро, — холодно ответила она, но уголки губ чуть дрогнули. Улыбка была почти невидимой, но всё же была. Странное, почти игривое настроение возникло между ними — будто оба понимали, что идут по острию лезвия, и им это нравилось.

— Прекрасно выглядишь, — заметил Лион, сделав шаг ближе. Он говорил легко, как обычно, но глаза его были внимательны, ловили каждую едва заметную перемену в её лице.

— Спасибо. Это взаимно. И, кстати… оценила, что сегодня вы оделись скромнее. Тот плащ на прошлом состязании был слишком… претенциозен, — сказала она, наклоняя голову и чуть сощурив глаза.

— Так ты следишь за тем, что я ношу? — усмехнулся Лион.

— Только чтобы избежать эстетических страданий, — парировала Авейра.

Шон тихо вздохнул, словно почувствовав, что попал в слишком личную зону.

— Пожалуй, я вас оставлю.

— Иди, Шон, — кивнул Лион, даже не глядя на него. Он был сосредоточен только на ней.

Когда шаги Шона затихли, Лион снова подошёл ближе — на расстояние, где голос становится почти интимным.

— Я знаю, какое будет следующее испытание.

Авейра чуть нахмурилась.

— И хочешь предупредить меня? Или, может, напугать? — в её голосе была холодная ирония. — Хотя… не утруждайся. Я справлюсь.

— Это будет тяжёлое испытание, — серьёзно сказал Лион, и тон его стал другим — более глубоким, обеспокоенным. — Пытки.

Авейра замерла на секунду. Затем усмехнулась, как будто услышала старый анекдот.

— Нас будут пытать?

— Проверка выносливости, — кивнул он. — Не только тела. Психики. Иллюзии, боль, воспоминания. Некоторые ломаются от того, что видят внутри себя. Не от боли — от правды.

— Кто будет вести?

— Один из двоих. Либо Коэн — палач с утончёнными вкусами. Либо Натаниэль — она работает с иллюзиями, вытаскивает страхи, прячет ловушки в собственных мыслях.

— Не страшно, — тихо сказала Авейра, глаза её потемнели. — Тень-Мастер знал, как ломать. Думаю, им будет сложно меня удивить.

— Это звучит как вызов… или как отчаяние, — заметил Лион, склонив голову. — Ты действительно не боишься?

— А ты бы хотел, чтобы я испугалась? — её голос стал ниже, почти бархатным. — Чтобы ты снова предложил помощь… и снова не дал её?

Лион опустил взгляд.

— Тогда я был идиотом. Сейчас бы, может, поступил иначе. Но ты бы посчитала это слабостью, не так ли?

— Вовсе нет, — прошептала она. — Я просто не люблю, когда говорят одно, а делают другое.

— Тогда я промолчу, — сказал Лион и улыбнулся слабо. Его улыбка была усталой — не телесной, а душевной.

Авейра сделала шаг ближе. Теперь они стояли почти вплотную. Её голос стал едва слышным:

— А если я не сломаюсь на испытании… что будет тогда?

— Тогда ты станешь ещё опаснее, чем сейчас, — Лион смотрел прямо в её глаза. — И, возможно… я признаю, что восхищаюсь тобой больше, чем следовало бы.

— Опасно для принца — восхищаться полукровкой, — мягко сказала она, с оттенком насмешки.

— Особенно, если она умеет заигрывать так хладнокровно, — прошептал он, почти касаясь её дыхания.

Авейра улыбнулась — по-настоящему, впервые за долгое время. Улыбка была тонкой, но в ней было обещание.