Пламя и Луна. Те, кто были забыты

Глава 18. Трещина во льду

Миэла не могла найти покоя. Её разбудил не сон — она проснулась внезапно, будто от толчка, сердце стучало быстро, а кожа была покрыта холодным потом. Но это был не кошмар. Это было… чувство.

Внутренний зов. Неясный, но острый, как будто где-то что-то надломилось. Или кто-то оказался в беде. Она не могла объяснить — только ощущала это всей собой, как зов крови, как безмолвный крик, звучащий в ней самой.

Она попыталась дышать глубже, унять дрожь, сосредоточиться. Но тревога не отпускала. Надев лёгкий плащ поверх ночной сорочки, Миэла бесшумно вышла из покоев и направилась по пустынным коридорам дворца. Миновала галерею, спустилась во внутренний сад. Там было тихо. Тьма окутывала деревья и дорожки, только мерцание магических светильников разбивало тень.

Никакой опасности. Ни души. Лишь звёзды над головой, да ночной воздух, напоённый ароматом цветов.

Но сердце продолжало сжиматься.

Она прошлась по саду, пытаясь уловить хоть что-то, что объяснило бы её тревогу. Ни шороха, ни звука, ни ответа.

И вдруг — всё оборвалось. Чувство исчезло, будто его выдернули из груди. Резко. Бесследно. Осталась только слабость, словно она пробежала долгий путь без цели.

Миэла опустилась на край фонтана и обхватила плечи руками. Ей уже случалось чувствовать подобное. Когда была младше — во сне, внезапно, без причины. И тогда тоже оно проходило так же внезапно, оставляя недоумение и странное ощущение… будто что-то важное происходит, но она не может этого понять.

Она подняла голову к небу. Где-то там, за облаками, скрывалась луна.

И снова это странное чувство: она не одна. Где-то, пусть она не знает где — есть кто-то ещё, кто чувствует так же. Кто связан с ней нитями, невидимыми, но крепкими.

После того как Лион покинул зал целителей, он не направился в свои покои. Его шаги звенели в пустых коридорах, тяжело отдаваясь от каменных плит, будто каждое касание подошвы било в унисон с пульсирующей яростью в висках.

Перед глазами всё ещё стояла Авейра. Бледная, в крови, с рассечённой губой, сломанными пальцами… и всё же она шутила. Шутила. Сквозь боль. Сквозь унижение. Сквозь страх. Он не знал, что было страшнее — вид её искалеченной или её гордого молчания.

Он почти свернул обратно, чтобы остаться с ней. Но вместо этого свернул в другую сторону — вверх, к залу заседаний Совета турнира.

Тяжёлые двери открылись с глухим стоном. Внутри, у длинного стола, уже стояли куратор Крэй и один из старших наставников. Их беседа оборвалась, едва они увидели лицо Лиона. Оно было неподвижным, будто высеченным изо льда. Только глаза — тёмные, яростные — жили своей жизнью.

— Вы сказали, что пытка будет иллюзорной, — начал Лион спокойно, но его голос звенел, как натянутая тетива. — Только иллюзией.

Крэй сглотнул, но заговорил:

— Принц Лион, ситуация была сложнее, чем...

— Она истекала кровью, — отрезал Лион. — У неё были сломаны пальцы. Я нёс её на руках. Это называется «иллюзия»?

Молчание. Ни один из мужчин не посмел даже моргнуть. Лион подошёл ближе, медленно, будто охотник, приближающийся к дичи. Его кулаки сжимались всё крепче. Магия вокруг него сгустилась, воздух задрожал. Холодный ветер сорвал несколько пергаментов со стола, взъерошив документы, погасив ближайший светильник.

— Я требую допроса Коэна и Натаниэль. Сегодня. В присутствии моего отца. Это было грубое нарушение условий турнира. Или мы теперь позволяем истязать женщин в подземельях, прикрываясь словами о «проверке стойкости»?

— Принц… — попытался вступиться наставник. — Вы же знаете, в некоторых случаях допустимы нестандартные методы. И участница оказалась… необычной. Ментальный блок. Натаниэль не смогла использовать…

— То есть мы теперь калечим тех, кто оказался сильнее ваших магов? — голос Лиона стал тише, но опаснее. — Это ваш новый способ проверить талант?

Он замолчал на миг — тишина обрушилась на зал, как обвал. Затем Лион заговорил вновь, медленно, отчеканивая каждое слово:

— Если Совет промолчит — я подниму этот вопрос перед отцом. Вы меня знаете. Я сделаю это. Мне плевать, кто за ними стоит. Если я узнаю, что это было согласовано кем-то из верхушки... — он резко выдохнул, подавив ярость, — …я обрушу на вас весь двор.

Он вышел из зала, захлопнув за собой дверь. Коридоры дворца встретили его гулкой тишиной. Впервые за день он почувствовал, что устал. Не от слов, не от боли – от власти, которой не мог пользоваться так, как хотел.

И тут звук шагов. Маэл.

Принц решил, что сейчас не хочет пересекаться с дядей и поэтому ушел в другом направлении.

Совет ещё не успел оправиться от речи принца, как двери зала вновь открылись.

На этот раз без стука. Без предупреждения.

— Вы шумите так, что слышно даже в западной башне, — раздался спокойный, тягучий голос. В зал вошёл Маэл.

Он шёл неспешно, в своей обычной тени, сдержанной и хищной одновременно. Его плащ скользил за ним, как жидкая тьма, глаза — ясные, как лёд, но в них уже плескалось внимание. Осторожное. Выжидающее. Хищное.

— Говорите о пытках? — Он бросил короткий взгляд на куратора Крэя, потом — на старшего наставника. — Или о принце, который чуть не поджёг зал?