Пламя и Луна. Те, кто были забыты

Глава 24. Побег к свету

Подвал был сырой и промозглый. Каменные стены покрывала зелёная плесень, а воздух, казалось, стоял здесь веками. Из крошечного окна под потолком едва пробивался бледный свет. Тонкая свеча в углу догорала, и когда её фитиль пожирал последнюю каплю воска, помещение погружалось в кромешную тьму.

Авейра сидела на холодном каменном полу, прижимая колени к груди. Розги оставили на её спине и ногах багровые кровоподтёки; каждый вдох отдавался болью. Еду приносили редко — кусок черствого хлеба и кружка мутной воды. Достаточно, чтобы не умереть, но не насытиться.

Тишина в подвале была особенной — звенящей, тяжелой, медленно точившей рассудок. Но Авейра не позволяла себе поддаться отчаянию. Внутри неё пульсировало упрямое пламя — мысль о побеге, о Миэле, чей голос она мысленно слышала перед каждым сном, свернувшись клубком, словно дикий зверёныш.

Она вспоминала, как Миэла смеялась, как держала её за руку, как безоговорочно верила в неё. И эта вера, даже призрачная, давала силы. «Я выживу. Я вырвусь. Мы будем вместе», — повторяла она про себя снова и снова.

Когда дверь подвала наконец с грохотом распахнулась, и голос воспитателя приказал выйти, Авейра поднялась без тени дрожи. Боль никуда не исчезла, но страх умер. Он остался позади, в той сырой темноте.

Она стала казаться покорной: ела всё, что приносили, выполняла приказы, опускала взгляд, избегая встречаться глазами с воспитателями. Все решили — девчонка смирилась. Никто не догадывался, что за этой притворной покорностью скрывался взгляд хищника, затаившегося в ожидании момента для удара.

Через неделю после освобождения ей приснился сон. Миэла стояла посреди леса в лунном свете и шептала:

— «Ты мне нужна»

Проснувшись, Авейра больше не колебалась. Быстро переоделась, взяла мешок с тёплой накидкой и парой припасов — всё, что удалось незаметно спрятать — и выскользнула из детского дома.

Она бежала уже знакомым путём, по тропинкам, скрытым между деревьями. Холодный ночной воздух резал кожу, но он был свободой. Сердце билось от предвкушения. Она снова увидит сестру.

Добравшись до знакомого детского дома, Авейра затаилась на краю леса. На заднем дворе играли дети. Она сразу заметила Миэлу — та сидела у дерева, обняв колени, а рядом с ней расположился Рорик. Лицо сестры было задумчивым; время от времени она бросала взгляд в сторону леса — будто чувствовала её присутствие.

Когда их глаза встретились, Миэла просияла, но Авейра быстро покачала головой: «Не сейчас». Рорик всё понял без слов. Он подозвал одного из младших мальчишек, что бегал по его поручениям, и шепнул ему пару слов.

Мальчишка подбежал к ограде, где в тени пряталась Авейра.

— Скажи им: пусть выйдут, когда все уснут. Только пусть Миэла не слишком радуется – выдаст нас. Я буду ждать в лесу, — тихо сказала Авейра и растворилась в темноте.

Ночь выдалась ясной, а луна мягко освещала тропинку, по которой вскоре осторожно шли Миэла и Рорик. Завидев сестру, Миэла кинулась к ней, уткнувшись лицом в плечо.

— Я так ждала тебя, — прошептала она, едва сдерживая слёзы.

— Я вернулась. И мы больше не расстанемся, — твёрдо ответила Авейра.

— Куда теперь? — спросил Рорик.

— В город. Там начнётся наша новая жизнь, — сказала Авейра, и впервые за долгое время в её голосе зазвучала свобода.

Они шли долго, разговаривая вполголоса, делясь мечтами и придумывая, как будут зарабатывать на жизнь. У Рорика уже был план: он будет играть в напёрстки, а девочки — петь и танцевать. Костюмов и инструментов у них не было, но было главное — сила быть вместе.

Лес, казалось, благословлял их. На пути попадались лишь съедобные ягоды, вода в ручьях была чистой, а небо над головой — чистым и бескрайним.

— Давайте придумаем имена, которые будем использовать только мы, — вдруг предложила Миэла. — Авейра будет Ави, я — Ми, а ты, Рорик, просто Ро.

Авейра и Рорик переглянулись и задумались.

— Как-то слишком коротко, — заключила Авейра.

— А мне нравится, — просиял Рорик. — Мы же троица друзей, должны быть клички! Только называйте меня… Темный Ро.

Девочки не сдержались и расхохотались, а когда заметили озадаченное лицо Рорика, их смех стал ещё громче.

— Ты хочешь называться, как герой Великой войны? — еле сдерживая улыбку, спросила Авейра.

— Ну да, его же звали Темный Рик, а я — Темный Ро, — совершенно серьёзно ответил Рорик.

— Нет уж, Ро, мы не будем тебя так называть, — сказала Миэла.

— Полностью согласна с Ми, Ро, — подхватила Авейра.

— Нет, — возмутился Рорик, — «Ро» звучит так, будто я малыш какой-то, а я мужчина!

— Малыш Ро, — задумчиво протянула Авейра, едва сдерживая смех. — А так звучит ещё лучше.