Пламя инквизиции

Глава 22

Пауза затянулась непозволительно долго. Я уже пожалела, что надела это платье, хотя и прикрыла нескромное декольте лёгким платком, купленным пару дней назад.

В своей комнате я вначале потянулась к бирюзовому платью, но я и так часто надевала его, к тому же оно было слишком торжественным для дома. Затем я хотела надеть старое коричневое, но оно уже никак не казалось мне хоть сколько-то приличным после моих обновок, это было теперь платье для работы. И в конце концов я перестала душить в себе желание быть красивой и привлекательной, поэтому я сняла с плечиков ещё ни разу не надетое платье и быстро набросила на себя, благо, что надевалось оно легко. Правда вырез меня смущал, вот и пришлось его прикрыть лёгкой тканью. Результат мне очень понравился, инквизитору, видимо, тоже.

Я попыталась протиснуться к креслу, чтоб своим примером показать Леонардо, что пора усесться. Он моргнул и отмер, наконец-то, после чего поставил поднос на столик и сел сам.

- Прекрасно выглядишь, Алекса, - его голос в тишине прозвучал шуршанием бархата.

- Ва… твоими стараниями, - намекнула я на платье, но у Леонардо как-то подозрительно заблестели глаза.

Он молча налил мне в кружку чай, потом себе и откинулся на спинку кресле, устремив взгляд на небо.

- Сегодня очень красивая Луна, тебе не кажется? - спросил он меня после того, как сделал глоток чая.

- Небо всегда радует глаз, - уклончиво сказала я.

- Даже, если затянуто тучами? - обернулся ко мне охотник.

- Мне даже в этом случае нравится. Меня непогода, почему-то, успокаивает.

- Забавно…

- Почему? - спросила, а потом откусила пончик.

- Да нет, ничего…

- Ой, смотри, звезда упала!

- Звёзды не могут падать, - снисходительно сказа Леонардо.

- Как же? Я только что видела! - возмутилась я, указывая на небо зажатым в руке пончиком.

Инквизитор молча на меня смотрел и улыбался, от чего мне стало откровенно не по себе и мне захотелось скрутиться в кресле, что я и сделала, поджав ноги.

- Это другое. Звёзды… я тебе сейчас открываю тайну между прочим… это другие миры. Такие как наш, хотя может чем-то отличаются. Но вполне возможно, что где-то там сидят похожие на нас люди, или нелюди, и тычут пончиком в нашу сторону, - инквизитор повернулся ко мне, ожидая реакции.

И мне пришлось разыграть удивление, ведь я с детства знала не только это. Леонардо не договорил, что такое звёзды. Для тех миров звёзды то же самое, что для нас солнце — то есть всё. Каждая звезда греет какие-то земли, даёт им жизнь, а, возможно, и лишает. Но бедной селянке такое знать не положено…

- Да не может быть! - всплеснула руками я, не забывая играть лицом.

- Всё может, в жизни вообще всё может быть… - как-то философски произнёс инквизитор и замолчал.

Я молчала тоже. Ведь он прав: могла ли я представить, что буду жить под одной крышей со своим преследователем и обидчиком? Нет, конечно, но вот живу!

- А где ты был эти дни? - неожиданно даже для себя спросила я.

Леонардо словно не хотел отвечать, но потом всё-таки решился:

- На охоте.

По мне прокатилась холодная волна, и сердце сбилось, потому что я сразу поняла, что охотился он не на кабанов и зайцев. Очнись, Алекса, очнись! Что ты хотела услышать? Что ромашки в поле собирал? Он инквизитор, охотник, враг нашего племени! А глупое девичье сердце сжалось так, будто это всё открылось только что, будто эта его чёрная мантия понарошку, а рыжие вихры и чубарая лошадь — доказательства его невиновности.

- У тебя всё в порядке было, пока я отсутствовал? Никто не беспокоил?

- Нет.

Я не хотела его видеть, поэтому не смотрела на него. И не хотела слышать, но заткнуть уши не могла, хотя хотелось это сделать невыносимо!

- Если позволишь, я пойду спать. А то глаза уже слипаются, - соврала я. Сон как рукой сняло.

- Да, конечно, и я пойду, - поднялся он вслед за мной, - спасибо за прекрасный вечер.

Я кивнула, опустив голову вниз. Не могла и не хотела смотреть в его глаза. Но инквизитор взял меня пальцами за подбородок и заставил поднять на него взгляд.

- Доброй ночи, Алекса.

- Доброй ночи, Леонардо.

***

Хотелось обнять и успокоить его белокурую проблему, но Леонардо всё же сумел взять себя в руки, точнее руки придержать при себе и не сильно их распустить. Лишь коснулся пальцами её прекрасного лица, чтоб увидеть вмиг погрустневший взгляд с бриллиантами слёз в уголках. Она переживала за него? В груди появилась приятная тяжесть, которая одновременно и огорчала, и радовала инквизитора. Радовала тем, что он оказался жив эмоционально, хотя думал, что после поступка Кристанны вряд ли к кому-то сможет испытывать такие чувства, а вот то, что будущее отношений сына главного инквизитора и его горничной не могло быть радужным, Леонардо вгоняло в тяжёлые думы. Он не мог игнорировать возрастающую привязанность к Алексе, за пять дней, проведенных вдали от неё, можно было по пальцам пересчитать минуты, которые он не думал о девушке. Как она одна в доме? Думает ли о нём? А вдруг скучает?

Инквизитор снял рубашку, сменил брюки на штаны, в которых спал, и лёг в прохладную постель. Спать не хотелось, но он закрыл глаза, чтоб снова вспомнить образ красавицы. Она надела его платье, и оно шло ей чрезвычайно. Вот только зря она платочек повязала, хотя… Этим пыталась уберечь его от необдуманных поступков, наверное.

Леонардо представил, что было бы, будь он импульсивнее и решительнее? Вдруг сейчас бы он уже не лежал здесь в своей кровати в одиночестве, а обнимал податливое тёплое тело Алексы, принимал её взаимность и радовался близости? Охотник так явственно это всё представил, что рывком встал с кровати и широким шагом умчался в ванную, чтоб облиться ледяной водой и немного остудить свою шальную голову. Леонардо не был святым, он знал женскую ласку, хотя это «не поощрялось» кодексом инквизиции. Но сейчас он боялся сближаться с девушкой, потому что опасался, что потеряет контроль над собой, погрузится в пучину страсти, и мысли об Алексе не давали покоя… Как она воспримет его ухаживания? Сейчас он видел, как она робеет рядом с ним, видимо, мужское внимание для неё непривычно. Да и не только в этом дело, ведь, даже если она с радостью запрыгнет в его объятия, то инквизитора беспокоила её судьба. Он не хотел ломать ей жизнь.